Из глубин
Шрифт:
Вокруг – никого. Все-таки показалось. Наверное, сон, сморивший его после долгого перехода, еще не выветрился окончательно. Наверное, какие-то невнятные смутные образы застряли где-то под противогазной резиной и никак не хотят улетучиваться.
– Дальний-Север! Стас! Вызывает метробаза. – Рация продолжала шуметь. А ведь шум привлекает незваных гостей. Значит, это надо прекращать.
– Дальний-Север на связи, – ответил Стас, машинально проверяя пистолет в потайном кармане разгрузки, надетой поверх «химзы». Пистолет был на месте. – Прием.
– Стас, ты пропустил
– Проспал, – буркнул Стас.
Это, конечно, его косяк. Но после всего, что случилось… В памяти всплывали сцены стычек с мутантами и гибель спутников. Товарищи умирали один за другим. Перед глазами стояли кровавые подробности. Стас поморщился. Лучше бы он не вспоминал об этом. Как хорошо было сразу после сна. Ничего ведь не помнил. Вообще! Как будто и не было ничего.
– Проспал?! Какого хрена, Стас?
– Такого! – огрызнулся Стас. – Кругалей от мутантов выписывал. А жопу прикрыть некому. И на стреме стоять тоже. Короче, вымотался и отключился. Я один остался, не забыли еще?
Пауза. Наверное, забыли. Или забылись.
– Ладно, Стас, где ты сейчас?
– Где-то под Невьянском.
– Результаты есть?
– Нет.
– Плохо…
Ну, еще бы! Хорошего мало. Стас вздохнул:
– Метробаза, выйду на связь в Тагиле. Если будет информация – объявлюсь раньше.
– Что значит выйдешь на связь? Следующий сеанс по графику…
– Э-э, ты там не понял, да? К черту график! Я сказал, что выйду на связь сам.
– Дальний-Север! Что ты себе позволяешь?!
– Слушай, дитё подземелья, мать твою! – Стас потерял терпение. – Повторяю еще раз для тех, кто в грунте: я остался один! У меня нет возможности трепаться с вами и зыркать по сторонам. Я вообще-то тут ныкаюсь, как крыса в забое, а рация, знаешь ли, демаскирует. Если хотите, чтобы я продержался еще немного, и если хотите получать информацию – просто будьте на связи. Я вызову сам.
– Когда?
– Когда мне будет удобно и когда будет безопасно. Всё, отбой!
Он отключил рацию. Огляделся еще раз. Снова давило ощущение чужого присутствия. Но ведь никого, кроме него, в этом подвале нет. «Нервы», – подумал Стас. Сталкерская работа вообще вредна для нервов. А уж последние дни…
Снова из небытия выплывали воспоминания.
Стас был сталкером дальней разведки с Уралмаша. На него и только на него могла сейчас рассчитывать северная ветка Екатеринбургского метро, регулярно выходившая на связь под позывным «Метробаза».
Уралмашевцев давно и упорно теснили чудовища Царя Грез. Сведения о том, что происходит в других частях города, были обрывочными и тревожными. Упорно расползались слухи о каких-то захватчиках, хозяйничающих на юге. Вроде бы, отряды и автоколонны чужаков видели даже на гиблом востоке, где практически не было жизни. Причем, чужаки предпочитали сразу стрелять на поражение, а не вступать в переговоры.
Жить в метро да и вообще в городе становилось невыносимо, а будущее рисовалось в мрачных тонах. В конце концов, руководство уралмашевской ветки приняло решение втайне готовить эвакуацию.
Но чтобы покинуть город, нужно знать, куда идти. В обстановке строгой секретности были снаряжены и отправлены за пределы Екатеринбурга три группы дальней разведки. Два сильных и хорошо вооруженных отряда «Дальний-Запад» и «Дальний-Юг» выдвинулись в сторону Перми и Челябинска. Еще одна группа поменьше – «Дальний-Север» – отправилась к Нижнему Тагилу.
Южная экспедиция, огибавшая с востока непроходимый Пояс Щорса, сгинула где-то в районе Центрального парка культуры и отдыха.
А на полпути в Первоуральск загнулся самый многочисленный западный отряд, на который возлагались особые надежды.
Что с ними случилось, как случилось – этого никто не знал, но все догадывались. Город и окрестности кишат мутантами, и далеко не всегда огневая мощь сталкерского оружия гарантирует успех миссии.
Дольше всех продержался «Дальний-Север». Но и этой группе не повезло. После нескольких стычек с тварями, о существовании которых в Ебурге даже не подозревали, в живых остался только Стас. Теперь на позывной «Дальний-Север» мог откликаться лишь он один. Впрочем, теперь и он откликаться не будет. Теперь он будет выходить на связь сам, по своему усмотрению.
Усмотрению. Смотрению…
Да что же это за наваждение-то, в самом деле?! Почему он все еще чувствует на себе чужой пристальный взгляд? Почему ЭТО никак не проходит? Почему рядом никого, а ему кажется, будто смотрят? И откуда смотрят-то?
Стас снова завертел по сторонам резиновой мордой противогаза и автоматным стволом.
Тут пусто, там – тоже, и в том углу, и в этом…
Глупо так беспокоиться без видимой причины. Да, наверное, глупо. Но сталкерское чутье и интуиция уже неоднократно спасали Стасу жизнь там, где разум твердил: «Глупо, неразумно, не может быть, не бери в голову, не волнуйся».
Он волновался все сильнее. Рация отключена. На нее уже ничего не свалишь. Нет, не в рации дело. Кто-то здесь есть! Точно есть! Кто-то за ним наблюдает.
Опасности как таковой Стас не чувствовал. Но все-таки он что-то чувствовал. Или кого-то. Где?
Может, там? Или там? Или под той стеной? Или…
Стас поднял резиновое лицо противогаза с глазами-окулярами вверх.
Увидел!
В какое-то мгновение ему показалось, что он видит. Во тьме, на едва различимой грязной и потрескавшейся плите перекрытия он зацепил взглядом…
Еще одно лицо! Человеческое. Бледное. Не закрытое противогазом. Нависшее сверху, прямо из шершавого бетона, смешанного с мраком.
От накатившего ужаса пересохло в горле и свело скулы.
Стас вскинул автомат, направив ствол на черно-серые пятна ночных чернил и серой бетонной пыли, в которых ему чудились, виделись… в которых так неожиданно и четко проступили очертания лица.
Однако на спусковой крючок Стас не нажал. Удержался.
Потому что понял: на него смотрит ЕГО лицо! Он сам смотрит!