Иверь
Шрифт:
– Одна группа пусть берет топоры и под охраной идет лес рубить, вторую группу под охраной отправить к реке, пусть делает то, что лучше умеет, – рыбу ловит. Третью и четвертую отдыхать в пост. Чтобы потом сменили работающих.
– Не влезут, – оценивающе взглянув на сарай, заметил Инта.
– Значит, в поле пусть отдыхают под охраной, – сказал я, признавая его правоту.
Он кивнул, а я продолжил:
– Ночью согнать всех в толпу в поле и окружить кострами. Три по три костров хватит. У каждого
Он уже умел ею пользоваться, так что, я думал, проблем у него не должно возникнуть. Я направился к кузнецам.
Все четверо под охраной двух охотников премило сидели на травке друг против друга и о чем-то неторопливо беседовали. Охотники откровенно скучали. При моем появлении, правда, взбодрились и даже напряглись. Я встал над кузнецами и дождался, пока они поднимутся.
– Так… – сказал я, оглядывая рабов и нашего кузнеца. – Значит, они тебя учили?
Кузнец кивнул, и я продолжил:
– Что же вы не научили его, как железо добывать?
Рабы помялись и ничего не ответили.
– Я спрашиваю! – настаивал я.
– Металл, – начал один, – суть кость земли, и только бог Рип может его давать людям. Или Единый бог морского народа.
Я понял его мысль. Когда чего-то не знаешь, легче всего на богов спихнуть.
– Понял, – только и сказал я. – Послезавтра вы уже будете добывать металл.
Кузнецы переглянулись, и один недоверчиво спросил:
– Великий Прот нас научит?
– Научит.
– Откроет тайны своего брата великого Рипа?
– Открою. Думаю, братишка не обидится, – задумчиво сказал я.
– И мы сможем, подобно морскому народу, продавать металл?
– Сможете, но не сразу. Будете сначала учиться. Я буду вашим учителем. Потом добудете первый металл сами. Потом превратите чугун в сталь. Из стали сделаете клинки. И все это под моим чутким, вдумчивым руководством, – усмехнулся я. – Когда каждый из вас сделает сотню клинков длиной с мою руку, я вас отпущу.
Они приуныли. На клинок у них уходило до месяца. Но я научу их, как быстро и качественно «клепать» оружие. Я рассказал им, что они смогут делать скоро по тридцать клинков в месяц. Такой силой и знаниями я их наделю. Мне, ясно дело, не поверили. Я достал свой десантный нож и протянул им.
– Я сделал его за два часа, – соврал я, – и вы сможете.
Нож переходил из одних дрожащих рук в другие, и только негромкое перешептывание между мастерами выдавало их восхищение. Один попробовал остроту клинка и порезался, но вместо вскрика я услышал довольный смех.
Забрав нож, я вернул его в ножны и сказал:
– Вы будете делать такие же.
Старик, самый старший из кузнецов,
– Я учился делу многие годы. И вижу, что не знаю и половины. Как же ты сможешь научить нас ремеслу быстрее?
Вы еще не знаете, ребята, что такое работа в три смены. Вы еще не знаете, как захватывает по-настоящему интересная работа. Вы у меня превратитесь в ваятелей клинков. Я из вас палками и сапогами выбью дурь про всяких Рип, Единых и оставлю только себя. И буду, кроме козопаса, еще и покровителем кузнецов, думал я тогда.
Кровожадно улыбаясь, я сказал охране:
– Вы свободны, идите отдыхайте. Это больше не рабы.
Кузнецы только сглотнули, а старик, вскинув брови, сказал:
– Я не видел в этой жизни ничего, что бы давалось даром…
– С вас по сто клинков. Или идите на все четыре стороны, если я не научу вас добывать железо и делать клинки.
Старик посмотрел мне в лицо и сказал:
– Мне терять нечего, я, пожалуй, останусь посмотреть.
Наш кузнец его обнял и стал говорить что-то про правильный выбор.
Двое других молчали. Это плохо. Могут и сбежать. Ну да ладно. При их знании кузнечного дела легче новичков обучить.
Подошел Инта, и я повторил ему в изумленные глаза, что освободил кузнецов.
Вечером состоялся неприятный разговор.
Оказывается, что богами заведено правило: никто не вправе распоряжаться рабами другого. Я спросил, чьи это были рабы. Инта сказал, что уже замял скандал, но я настоял на своем, и спустя минут двадцать из полевого лагеря привели их хозяина, заспанного бородача, получившего от меня когда-то свободу.
– Те люди, кому я дал свободу, это были твои рабы?
Он покосился на Инту и промолчал. Наконец Инта ему указал, что надо отвечать, когда спрашивают, и тот, совсем смутившись, пролепетал что-то насчет воли богов.
– Отлично, – сказал я.
Вынув свой нож, я подошел к нему и смутился, увидев, как он затрясся. Я протянул руку и сказал:
– Дай мне свой нож.
Они же у меня теперь все вооружены были. Правда, из своих запасов, на хребте притащенных с капсулы, я никому ничего так и не дал. Хотя жадные взгляды видел у многих.
Он, почти зажмурившись, протянул мне свой нож. Я взвесил тот на руке. Окей.
– Смотри, – велел я и одним движением срезал с его клинка длинную металлическую стружку. Фокус удался.
Собственно, это его не удивило. О моем ноже уже ходили легенды. Его удивило другое. Даже не удивило, а напугало. Я бросил его нож на пол, а ему протянул свой.
– Этого достаточно за трех рабов? – спросил я.
Кое-как на пару с Интой мы избавились от рассыпающего благодарности бородача. Я взял парня за руку и потащил в оружейную. Там я узнал еще одну фишку местных.