Иван Калита

Борисов Николай Сергеевич

Московский князь принял предложение митрополита и обещал смириться. Однако это был не более чем маневр для усыпления бдительности врагов. На деле Юрий с братьями Александром и Афанасием тайно отправился в Орду. Два других брата были посланы им для прикрытия в ключевые города: Иван поехал в Переяславль, а Борис – в Кострому, входившую в состав территории великого княжения Владимирского. Ивану же поручена была и Москва.

Но и тверская разведка не дремала. Получив сведения о подлинных намерениях Юрия, тверские бояре (следуя, конечно, указаниям своего князя Михаила, уже отбывшего в Орду) начали настоящую войну против Даниловичей. Прежде всего они попытались помешать Юрию попасть в Орду, устроив засады на его предполагаемых

путях. Летопись сообщает, что Юрия подстерегали в Костроме и Суздале, но он (случайно или вовремя получив предупреждение от своих доброхотов?) проехал в Сарай другой дорогой.

Брат Юрия Борис, посланный в Кострому, оплошал и был там схвачен людьми Михаила Тверского. Его под стражей отправили в Тверь. Спохватившись, костромичи сочли себя оскорбленными таким самоуправством на своей земле. Они собрались на вече и решили изгнать из города тверских бояр. Во вспыхнувших беспорядках два знатных сторонника Михаила были убиты.

Надеясь на свои родственные связи с новгородским боярством по линии матери, а также на новгородских доброхотов своего отца, правившего там в 1260-е годы, Михаил решил послать своих наместников в Новгород. Принять их там значило бы признать Михаила великим князем Владимирским, так как только этот титул давал тогда право претендовать на новгородское княжение. Однако поспешность тверского князя и его самонадеянность только повредили делу. Новгородские бояре расценили действия Михаила как нарушение традиции и посягательство на их исконные права. Прежде чем принимать наместников, они хотели, как это обычно делалось, заключить с князем «ряд», то есть договор, в котором четко определялись бы его права и обязанности в Новгороде. Такой «ряд» новгородцы готовы были заключить с Михаилом лишь после того, как он получит от хана ярлык – официальное свидетельство его признания великим князем Владимирским. А пока неторопливые северяне решили выслать из своих земель тверских уполномоченных. Опасаясь военных посягательств со стороны тверичей, новгородские бояре, посоветовавшись с провинциальной знатью, выставили сильное войско в Торжке.

Московско-тверская распря, грозившая расколоть всю Северо-Восточную Русь на два противостоящих лагеря, коснулась и Нижнего Новгорода. Здесь бояре покойного великого князя Андрея Александровича решили привести местных жителей к присяге новому великому князю Михаилу Тверскому. Однако и в Нижнем Новгороде, так же как и в Костроме, горожане («черные люди») собрались на вече и, ополчившись против бояр, отказались признавать власть Михаила.

Но самые драматические события этих смутных месяцев ожидания разыгрались в Переяславле-Залесском. Здесь в 1304 году впервые проявил себя наш герой – князь Иван Данилович. Засев в городе по приказу Юрия, Иван ждал своего часа.

«И бысть ему весть тайно изо Твери, яко хотят на него изгоном прийти ратью тверичи к Переславлю; он же укрепи всех своих бояр и переславцев, и к Москве посла совокупляа рать. И прииде на него изгоном (то есть внезапным набегом. – Н. Б.) под Переславль боярин тверьский Акинф... И выиде противу его князь Иван Данилович, с ним же пере-славьская рать единомыслено бе и крепко стоаше, к тому же приспела и московьская рать, и бишася зело крепко, и поможе Бог великому князю Ивану Даниловичю (ошибка летописца: князь Иван еще не был тогда „великим князем“. – Н. Б.), и убиен бысть тут под Переславлем Акинф и зять его Давид, и много тверич избиено бысть ту; а дети Акинфовы Иван да Федор вмале убежаша во Тверь, и бысть в Твери печаль и скорбь велиа, а в Переславле веселие и радость велиа» (22,175 – 176).

Из летописного сообщения можно восстановить общие контуры событий. Боярин Иакинф (в просторечии – Акинф), перешедший к Михаилу Тверскому вместе в другими знатными людьми из свиты прежнего великого князя Андрея Александровича, был послан своим новым хозяином, чтобы смелым налетом захватить Переяславль-Залесский.

Однако московская разведка в Твери и на этот раз вовремя сделала свое дело. Получив весть из Твери, сидевший в Переяславле юный Иван Данилович предпринял энергичные и разумные меры. Он заставил не только переяславцев, но и своих собственных бояр поцеловать крест на верность московскому делу. Это говорит о том, что возможность измены была вполне реальной.

Одновременно Иван послал гонца в Москву за подкреплением. Когда тверичи подошли к городу, Иван вывел свое войско им навстречу. Вероятно, он уже знал о приближении московской рати и сговорился с ее предводителями об одновременном ударе на тверичей с фронта и с тыла.

Несмотря на все преимущества москвичей и, вероятно, их численное превосходство, Акинф вступил в бой. Он сражался с мужеством отчаяния и сложил свою голову под московскими саблями. Вместе с ним в этой сече погиб и его зять Давид.

Согласно переяславскому преданию битва произошла верстах в трех к юго-западу от города, близ московской дорога, на том самом месте, где два с половиной века спустя Иван Грозный в память о рождении сына Федора поставил Федоровский монастырь.

Эта жестокая схватка, в которой довелось участвовать Ивану Даниловичу в возрасте около 16 лет, навсегда осталась в его памяти. Уже в конце жизни он основал в Переяславле монастырь с храмом во имя Успения Божией Матери. Обитель была поставлена на холме («на Горицах»), неподалеку от того места, где произошла битва Ивана с Акинфом.

Быть может, именно тогда, глядя на окровавленное и бездыханное тело Акинфа, на лежащего рядом с ним на траве молодого Давида, Иван впервые почувствовал отвращение к войне. Это чувство он сохранил на всю жизнь. Придя к власти, он всегда старался избегать кровопролития. Конечно, в своем княжеском ремесле он не мог обходиться без произвола и жестокости. И все же современники запомнили его прежде всего как человека мира, а не войны.

Попытки тверских и владимирских бояр заставить костромичей, нижегородцев, переяславцев и новгородцев признать Михаила Ярославича великим князем Владимирским еще до его утверждения в Орде на первый взгляд выглядят весьма странно. Ведь воля хана могла разом перечеркнуть все старания доброхотов Михаила. Однако все объяснялось просто. Михаилу – как, впрочем, и Юрию Московскому – были до крайности нужны деньги (или же товары, которые могли быть быстро обращены в звонкую монету). Именно деньги решали тогда судьбу великого княжения в Орде.

Разоренный многолетней войной с Ногаем, хан Тохта как никогда нуждался в средствах. После гибели Ногая обстановка в степях еще лет десять оставалась нестабильной. На землях, где прежде распоряжался Ногай (Северное Причерноморье), пытались утвердиться его сын Джека и внук Кара-кишек. А в столице государства у хана был тайный соперник – его собственный брат Бурлюк.

По всем этим причинам алчность ханского двора в период пребывания там Юрия и Михаила была поистине беспредельной. Тохта требовал от русских князей полной и своевременной выплаты дани для государственной казны, а его приближенные надеялись наполнить русским серебром свои тощие карманы.

Орда не любила спешить в серьезных делах. Русские князья обычно по многу недель ожидали приема у хана, а после приема и вручения подарков опять ждали, пока доверенный чиновник не сообщит им о решении «повелителя всех тех, кто живет за войлочными стенами». Живя в Орде, князья часто слали на Русь гонцов с требованием привезти еще денег. Иногда они уезжали в Орду, обязав своих бояр срочно изыскать деньги тем или иным способом и выслать им вслед. Вероятно, именно эти попытки тверских бояр собрать в городах деньги для еще не утвержденного великого князя и вызвали сопротивление жителей Новгорода, Костромы и Нижнего Новгорода в 1304 году. Ту же цель, вероятно, имел и налет Акинфа на Переяславль, успешно отраженный князем Иваном Даниловичем.