Иван Грозный

Скрынников Руслан Григорьевич

В середине Ливонской войны Москва предприняла попытку заключить военный союз с Англией и использовать ее морской флот на Балтике. Но эти попытки не удались. Королевский совет отказался ратифицировать подготовленный в Вологде союзный договор. По этому поводу царь сделал королеве Елизавете суровый выговор: «И мы чаяли того, что ты на. своем государстве государыня и сама владеет», «ажно у тебя мимо тебя люди владеют и не токмо люди, но мужики торговые», «а ты пребывает в своем девическом чину как есть пошлая девица». Презрение к ^старой деве» не помешало царю строить планы насчет сватовства к ней. Это сватовство не имело успеха.

В конце войны русский двор затеял новые переговоры в Лондоне, целью которых было заключение брака между царем и родственницей королевы Марией Гастингс. Царский посол в Англии Ф. Писемский официально заявил,

что царь намерен развестись с Марией Нагой, ибо он, «государь, взял за себя в своем государстве боярскую дочь, а не по себе, а будет королевина племянница дородна и того великого дела достойна и государь наш… свою оставя, зговорит за королев и ну племянницу». Брак с английской принцессой, по замыслам царя, должен был поднять престиж царской династии, поколебленный военным разгромом. Помимо династической подобный акт преследовал и другую цель: вывести Россию из состояния полной международной изоляции и послужить прологом для заключения военного союза между Россией и Англией. Грозный хлопотал о восьмом браке с исключительной энергией. Сватовство приобрело совершенно особенное значение вследствие одновременного обращения царя с просьбой о предоставлении ему убежища в Англии.

Царь наказал своему послу Ф. Писемскому навести подробные справки насчет приданого английской невесты, а для этого непременно разузнать, «чья (она) дочь и какова князя удельного… и брат родной или сестра родная есть ли?». Царь желал иметь представление, чем владеет семья Гастингс и будет ли его жена наследницей удельного княжества. Очевидно, он надеялся в случае вынужденного отъезда в Англию получить вместе с рукой Марии Гастингс ее удельное княжество, которое стало бы последним прибежищем для него и его слабоумного сына. В конце концов брачный проект царя так и не осуществился. Королева отказала Грозному под предлогом слабосилия и полного расстройства здоровья 30-летней невесты. Английский посол заявил, что «королевина племянница княжна Мария (по родству от королевы) всех племянниц дале, а се больна и рожеей не самое красна». Лицо «невесты» было испорчено оспой. Неудача ничуть не смутила Ивана. Он выразил твердое намерение послать в Лондон новое посольство и сосватать себе другую родственницу королевы. По утверждению посла Боуса, царь будто бы сообщил ему о своих наиболее сокровенных планах: если королева не пришлет со следующим посольством невесту, «какой ему хотелось, то (царь) собирался, забрав всю свою казну, ехать в Англию и там жениться на одной из родственниц королевы». Боус, как можно подозревать, допустил большие преувеличения. Но увлечение «английским делом» со стороны Грозного не подлежит сомнению. В случае успеха сватовства при английском дворе царицу Марию ждал монашеский клобук. Незавидной была бы и судьба младенца царевича Дмитрия.

ЛИВОНСКИЕ ПОБЕДЫ

Гибель турецкой армии под Астраханью и разгром Крымской орды под Москвой заметно изменили военную ситуацию в Восточной Европе. В 1575 году южнорусские границы впервые за много лет не подвергались татарским набегам. Через два года умер хан Девлет-Гирей, и в Крыму началась длительная междоусобная война.

Мир воцарился разом на южных и западных рубежах России. Наступившее в Речи Посполитой бескоролевье ослабило силы государства и отвлекло его от ливонских дел. Московская дипломатия попыталась повлиять на исход избирательной борьбы в Польше. Часть православной шляхты выступила за избрание на польский трон царя Ивана. Но сам царь, видимо, не помышлял о польской короне всерьез. «Королевство мне не новина,- говорил он польским послам,- сын мой молод и государство ему справить не мочно». Поглощенный борьбой с внутренними трудностями. Грозный опасался, что умножит их польскими делами. При Сигизмунде II королевская власть находилась в самом жалком положении, финансы пришли в расстройство, буйное шляхетство диктовало королю условия. Царь Иван был прекрасно осведомлен об этом. «…Наших великих государей волное царское само-держство, не как ваше убогое королевство,- писали королю бояре под диктовку Грозного,-…что (ты) ecu посаженой государь, а не вотчинной, как тебя захотели паны, так тебе в жалованье государство и дали…» Царь Иван был исполнен пренебрежения к «выборной» королевской власти. Он не мог предвидеть ударов, которые вскоре обрушились на него с Запада.

Пока Речь Посполитая поглощена была внутренними заботами, Россия прилагала усилия к тому, чтобы отвоевать у шведов их замки

в Ливонии. В ходе двух военных кампаний в 1575-1576 годах русские заняли приморские крепости Пернов и Гапсаль и овладели почти всем морским побережьем между Ревелем и Ригой. Однако попытка нанести удар по главному опорному пункту шведского владычества в Ливонии – Ревелю, предпринятая в начале 1577 года, не увенчалась успехом. После шестинедельной осады русская армия отступила от стен ревельской крепости.

Между тем период бескоролевья в Речи Посполитой подходил к концу. Московская дипломатия оказала поддержку австрийскому претенденту на польский трон. Союзники втайне обсуждали планы ликвидации польско-литовской унии. Согласно этим планам, Польша после избрания австрийского претендента должна была отойти к Австрии, а Литва и Ливония – к России. При поддержке московской партии австрийский эрцгерцог был провозглашен королем Речи Посполитой, но ему не удалось утвердиться в Польше. Противники Австрии избрали на трон трансильванского князя Стефана Батория. В развернувшейся борьбе двух королей победу одержал энергичный и дальновидный Баторий.

Длительная феодальная анархия ослабила военную мощь Речи Посполитой. Москва попыталась использовать это. Не закончив войну со Швецией, русские предприняли наступление в польской Ливонии. Армию возглавил сам Грозный. Несмотря на все усилия, для похода удалось собрать лишь около 16 000 дворян и стрельцов. С такими силами русские не решались осаждать Ригу – ключевой пост обороны Южной Ливонии. В результате наступление с самого начала приобрело ограниченный характер. В течение семи недель царские войска заняли крепости Динабург, Кокенхаузен, Венден и множество мелких замков. Победное шествие московитов произвело огромное впечатление на ливонских дворян. Большинство замков сдалось царю без сопротивления. В плен попал А. Полубенский, командовавший литовскими войсками на Двине. Успехи приблизили Грозного к заветной цели. В его власти оказалась почти вся Ливония, от Наровы до Северной Двины. Непокоренными оставались Рига и Ревель да образованное за Двиной Курляндское герцогство. Военный триумф побудил царя взяться за перо. Он известил всех своих недругов о том, что ныне вся Лифляндская земля «учинилась» в его воле. За короткое время царь составил послания к Баторию, литовским гетманам, изменнику Курбскому и другим лицам.

Насмешливое письмо Курбскому всего полнее выражало те чувства, которые переполняли Грозного во время последнего завоевательного похода. Хотя мои беззакония «паче числа песка морского», писал он, но надеюсь на милость бога, который может в пучине милости своей потопить их все; своей сединой мы прошли все дали тех дальноконных городов, где Курбский искал успокоения. «И тут на покой твой,- поучал царь Курбского,- бог нас принес, и все то мы тебе пишем не из гордости, а ради твоего исправления, чтобы ты о спасении души своей помыслил».

Военные операции 1577 года против шведов и литовцев имели различные цели. Предприняв наступление на Ревель, царская армия добивалась полного изгнания шведских войск из Ливонии. Планы в отношении литовской Ливонии носили менее решительный характер. Русское командование не пыталось завладеть ключевым пунктом обороны Южной Ливонии – крепостью Ригой – и довольствовалось тем, что потеснило литовские гарнизоны на северо-востоке от Двины. Иван IV знал, сколь шатким было положение Батория на польском троне, и надеялся продиктовать ему условия мира без серьезной войны. Ввиду этого он приказал отпустить на родину пленных поляков. Перед отъездом на родину самые знатные из них были приглашены на царский пир и щедро одарены шубами и кубками. Через пленных Грозный передал Баторию, «чтоб король послов своих прислал и дался б король на государеву волю во всем, да про то им велел сказать королю, какова его государева рука высока». Царь явно не учитывал решительности и энергии своего противника.

Грозный оптимистически оценивал итоги военной кампании в Ливонии, но его успехи оказались кратковременными. Поскольку Рига находилась в руках врага, военное господство русских в Южной Ливонии было непрочным. Как только царь вернулся в Москву, самые крупные из завоеванных им крепостей – Динабург и Венден – пали.

Попытка царя покончить с затянувшейся войной, предприняв широкие наступательные операции против шведов и литовцев, привела к неблагоприятным последствиям. Впервые за все время Ливонской войны противники России фактически объединили свои военные усилия.