Иван да Марья
Шрифт:
Она сейчас с праотцами. Надеюсь мама ты уже гуляешь в Ирийских садах, с моими бабушкой и дедушкой. Ты теперь свободна от своей хвори. Ты теперь соединена с Первоотцом и нашими богами… Надеюсь, там ты будешь счастливей, чем здесь. Люблю тебя мама. И никогда не забуду…
Я поклонилась священному дубу и тут же сильнее разрыдалась, облокотившись руками на него. С ветки дерева слетела птичка и устремилась в небо, скрывшись за лучами солнца. Меня поток света немного ослепил, обжигая растертые красные глаза. И почему-то в голове, как картинки, пошли воспоминания из моего детства…
Я
– Травушка послужишь пользой…
– Ты с травой говоришь? – сделала я удивлённое лицо.
Марфа нагнулась возле кустарника, под свисающим над землёй корнем дерева.
– Каждой травинки-растинки надо молвить, для какой пользы её собираются сорвать. Чтоб она дала позволения на это. – не разгибаясь ответила Марфа.
– Травку надо спросить, чтобы сорвать?! Зачем?
– Для того… – женщина вылезла из-под куста и показала мне зеленый лепесток щавеля. – Чтобы живица была.
– Что такое живица?!
– Это силушка разумная. Она бегает в теле нашем и разделяется на семьдесят семь сил. Если у человека корь какая случается, это перекрытие одной из сил живы… И если же травку сорвешь, без её дозволения, то она живицу в землю спрячет и пользы не принесёт…
– А травке, какой прок нам пользу приносить?! – не понимала я.
– Такой чада. Наши тела тоже принадлежат природе, она рада послужить нам в исцелении…
Марфа сложила листочки щавеля в плетёнку и сказала.
– Поэтому ягодка моя, при уважительном отношение к травке, веточкам и деревьям, они и живицу сохранят и расскажут как их лучше использовать, как готовить…А мы с тобой съедим её и щёчки твои будут такие же румяные как сейчас! – она погладила меня по голове и снова продолжала собирательство.
А я бегать вокруг цветочков, воображая о путешествиях на край земли. Представляя, как сражаясь с Кощеями и злобными змеями. Ведь у меня силушка недюжинная, против страшной нечисти!..Я превращу их в камень и в пыль!!
Мне было всё равно обидно, что я такая. С пятном на лице. Почему у меня это…Эти боги…
Я достала из кармана маленький белый камушек. Он переливался и отражал лучи от теплого весеннего солнышка. Я вздохнула…Вспоминая как когда-то, так же пришла домой зарёванной, от того, что другие ребята обзывали меня. Отец подарил мне белый камушек со славами…
Он такой же как моя дочка, чистый и прекрасный. Наши предки и боги создали тебя такой, а они не ошибаются… Я люблю тебя такой и Первоотец так же тебя любит… Если кто-то попытается
Обычно он всегда мало говорит, но в тот раз сделал исключение. Я сделалась счастливой от понимая, что меня оказывается, любят не только родители с Марфой, а ещё боги и первоотец. Я сразу же успокоилась.
– Ягодка? Ты куда убежала от меня? – сурово сказала Марфа, неожиданно появившись из-за угла полянки.
– Не убежала, тут я.
– Охх! Пойдём уже, твой отец скоро приезжает. Негоже маленькой девочки убегать в лесу.
– Папа приезжает! – обрадовалась я.
– Охх! Погодь! Погодь! Тьфу ты шустрая!
Я вырвалась от Марфы и побежала скорее домой.
Там на летнем крыльце сидела мама и смотрела в одну точку на кусте.
– Мама! Папа возвращается! – радостно хлопала в ладоши я.
– Угу. – холодно ответила мама.
– Ребята!!! Ребята!!! Папа едет, выходите встречать!! – позвала я своих братьев.
– Тут мы уже! – ответил самый старший.
Послышался ржач лошадей. Отец, Ипафий и Могута вернулись. Я с улыбкой махала им.
А кто это с ними?…
Позади коней была привязана телега, там сидел незнакомый мальчик. Он аккуратно слез с неё, прихрамывая на левую ногу.
– Это сын моего двоюродного брата. У него никого больше не осталось из родичей. Он нашего рода. И я решил взять его под свою опеку и воспитывать как родного сына. – говорил отец, показывая на мальчика с тёмно-русыми волосами.
– Гой еси. – боязливо сказал мальчик всем.
Он глядел на всех напугано, словно маленький звереныш, впервые увидевший человека.
Мама, не подымаясь с места, смотрела пристально на отца.
Мы с братьями опешили. Особенно я.
Что теперь у меня ещё один брат!?
– Ну а вы чего замерли богатыри?! – посмотрел отец на сыновей.
К приемышу, подошёл каждый из мальчишек и пожал руку.
– Гой еси! – сказал самый младший из братьев и обнял его.
Марфа наклонила голову к мальчику, разглядывая его с головы до ног.
– Гой еси соколик. Ну что теперь ты наш Боримир!..Тю какой худенький, страсть прям. – погладила его по голове тётушка.