Иван-чай. Год первого спутника
Шрифт:
Лена несла в инструментальную резцы, столкнулись на деревянном трапе через лужу — столкнулись так, что не разойтись. Лужа полыхала солнцем, слепила глаза.
Лена первой отступила на твердое место, смущенно тронула его за локоть. Сказала, сияя глазами:
— Теплынь какая стоит, Павлушка! В парке снег почти стаял.
— Ну?
— Да что ты хмурый какой-то? Пойдем нынче в кино, комедия «Сердца четырех»? Суббота ведь.
Павел вздохнул.
— Настроение, Лена… Как бы точнее сказать, не праздничное.
И вдруг откровенно
Лена тряхнула его за руку, будто старалась разбудить. И в голосе ее он услышал странно-веселые нотки:
— Да ты что, боишься, что ли, Павлушка? Бог с ними, проживем!
Он очнулся, крякнул с досадой:
— Я же не о себе! О деле! Посадят какую-нибудь Эру, вот тогда поработаем. Анекдоты в курилке я не привык слушать, а мне же тут жить. Школу же еще нужно кончить, а то бы я давно к Селезневу в сменщики махнул.
— Чудак ты! — Она тряхнула его руку, прыгнула на трап и, смеясь, помахала свободной рукой. — Мне кажется, не так уж все страшно, иначе бы я знала об этом. Ну? Пойдем сегодня в кино и на танцы! Слышишь? Пойдем!
Она скрылась в инструментальной, а он долго еще стоял у края лужи, жмурясь от яркого солнца, дробившегося в талой воде.
От «тракторного кладбища» с ключами прошел Костя Меченый. Остановился, попросил закурить.
— Ты что тут… как рыцарь на распутье, стоишь? — поинтересовался он, глядя на тоскливую физиономию Павла.
— Да вот перехожу в глубокую оборону. Буду, наверное, к Прокофьеву или к тебе на капремонт проситься. Кажись, выперли меня… за отличные показатели.
— Что-о? Как «выперли»? — растерялся Меченый.
— Ну как! Просто. Приказ на подписи у директора, вчера в отделе труда изготовлен.
— Так чего же ты? Сейчас к Домотканову и направим лыжи. Драться с ними надо!
Павел сплюнул.
— Драться с ними нужно работой, Костя, а не горлом. И к Домотканову я не пойду. Я не подсудимый, чтобы оправдываться. В конце концов, работы на наш век хватит, выпрашивать я ее не буду.
Меченый плюнул и пошел в гараж.
А из дверей выпорхнула Майка и набросилась на Павла:
— Где же вы пропадаете, Павел Петрович? Я вас по всем гаражам ищу. Директор же вас вызывает, Павел Петрович. Я так рада, что нашла вас, Павел Петрович!
Она была рада. Только он не понимал, чему она радуется и почему вдруг с таким подобострастием называет по имени-отчеству. Прежде она визгливо окликала его по фамилии.
— Ну, идите же, идите, вас давно ждут!
Он поплелся по двору к конторе. На прием к директору.
В коридоре на него странно, широко распяленными глазами посмотрела Надя. Хотела что-то сказать, но не решилась и спряталась за дверью отдела кадров.
Секретарша пропустила его без
— Садитесь… Да поближе, сюда, к столу! — сказал молодой директор. Рядом с ним Павел увидел Домотканова. А у окна, обернувшись ко всем спиной, стоял, покачиваясь с каблуков на носки, сам Максим Александрович Стокопытов. Красный, выбритый затылок нависал толстой жировой складкой над стоячим воротником кителя.
Павел прошел к директорскому столу, во все глаза разглядывая Матвеева. Так, вблизь, он встречался с ним впервые.
Вообще-то ничего себе парень, только малость стильный. Сидит в каком-то пестром, с искрой пиджаке, и штаны, наверное, у него в дудочку — за столом не видно. На голове модная жесткая прическа, называемая кое-где шведской полькой. А так ничего — глаза добрые, с морщинкой между бровей и вузовский поплавок в бортике…
Павел не раз слышал, что стильная одежда не мешала Матвееву иной раз засучивать рукава и лезть в чрево барахлящего мотора. Он находил таинственную неполадку на глазах оплошавших механиков-самоучек и бывалых слесарей, спасовавших перед капризным дизелем. Они понимающе цокали языками и совершенно не замечали стильной одежды директора. И называли его всякий раз между собой уважительно по имени-отчеству либо от фамилии — Матвеичем.
И вот такой человек сейчас скажет ему…
Матвеев с тонкой усмешкой скосил глаза в сторону Домотканова, потревожил слева от себя пачку бумаг. Наверное, проект приказа.
— Так что же, Павел Петрович, — начал он издалека, — как вы сами считаете: впрок вам пошел испытательный срок на конторской должности? Ознакомились с производством?
Павел только руками развел — его душила злоба к еще не подписанному, как видно, приказу и к тем, кто его заготовил.
— Начальству виднее, — промычал Павел невнятно.
Матвеев дернул бровями.
— Ого! Точно совпадает с характеристикой, которую дает товарищ Пыжов! Но… мы не о нормировании собрались поговорить, Павел Петрович. Дело, видите ли…
Тут он кивнул в сторону Стокопытова.
— Максим Александрович у нас уходит в трест, должность ему подобрали по состоянию здоровья, в АХО. И он лично предложил назначить начальником мастерских вас. Товарищ Домотканов тоже полагает, что такое перемещение целесообразно. Как вы считаете?
Павел ничего не понимал. Смеются, что ли? Куда он годится?
— Меня? Начальником мастерских? А приказ Пыжова?
— П р о е к т приказа? — поправил Домотканов. — Мы считаем, что он несколько пристрастный. Да и дело теперь не в нем. Если Пыжов считает, что вы… что у вас с нормированием не все гладко, то это его дело.
— А в нормировщики, значит, Эру Фоминичну? — тускло усмехнулся Павел.
— Нет, все сложнее, — засмеялся Домотканов. — Из треста на ваше место предлагают опытного работника, Филина. Мы согласны. Зачем нам терять опытных работников?