Иван Царевич vs Василиса Премудрая
Шрифт:
– Куда? – Удовиченко по инерции все еще пытался захлопнуть дверь, впрочем, не особо в этом преуспевая.
– К цыганам! – хохотнул чрезвычайно довольный собой следователь.
– А по дороге заскочим в отделение. Пальчики снять, чистосердечное подписать…
– Да кто Вы такой? – не сумев выпихнуть непрошенного раннего гостя, тот решил перейти в атаку.
– Ай-я-яй, - скривился Ефимов.
– Вы меня совсем не слушали? Я Ефимов Тарас…
– Да в чем меня обвиняют? Никуда я
– Поедете, - как маленькому объяснил Тарас.
– Видите вот тех двух шкафов за моей спиной? – Удовиченко сглотнул.
– Они здесь убедиться, что бредовая идея оказать сопротивление не придет Вам в Вашу заспанную голову.
– Да в чем меня обвиняют, в конце-то концов?!
– В убийстве.
– Кого? – он подтянулся и опять сглотнул.
– Синицына, - жизнерадостно просветил его брюнет.
– Какого Синицына?
– забегал глазками Николай Викторович.
– Того, который Гладковский.
– Какой Гладковский? – на бывшего генерального директора "ООО Питагорос" было жалко смотреть.
– Того, который Синицын, - прояснил Тарас.
– Вы штаны надевать будете или так поедем?
– Я ничего не знаю! Я ничего не понимаю! – без особой уверенности начал орать мужчина.
– Вы меня совсем запутали!
– Ох, знал бы ты, голуба, как я сам вначале запутался, - делано печально вздохнул следователь.
– Слава Богу, выдалась у меня вчера пара свободных минуток все обмозговать.
– Вы ничего не докажете! – фатальная ошибка… - Я буду все отрицать!
– Да на здоровье! Мне как-то Ваше согласие и не требуется… Жена Ваша бывшая, между прочим, уже дала показания.
– Какая жена?
– Да что ж у Вас с памятью-то, любезный? Или у Вас их несколько было? Так я о той, которая Гладковская. Она, знаете ли, была жутко недовольна, узнав, что все доверенности на ее имя автоматически отменяются, поскольку померший в апреле Гладковский никак не был в состоянии подписать их в июне.
– Ничего не знаю! Врет она все, стерва крашеная!
– Так уж и все? Ну, так чего же Вам бояться? Идемте, - ткнул он пальцем себе через плечо в поджидавший их воронок.
– Лимузин уже подан.
– Да я…
– А я Вам по дороге спою песню. Про дом на Мальдивах, про пустые оффшорные счета, про вымышленное банкротство, про злых хозяев, которых Вы обобрали, про строптивого политика, не желавшего помочь Вам спрятать концы в воду с помощью якобы разорившего фирму закона и про два трупа.
– Я не…
– Ребята, - надоело Тарасу упражняться в изящной словесности.
– Фас!
Улики против Удовиченко по делу Гладковского были, пардон за каламбур, убийственными. Никто, даже вызванный в спешном порядке скользкий и шепелявый адвокат подозреваемого,
– Ладно, балерина, - пробормотал Ефимов, подъезжая к зданию больницы.
– Потанцуем?
Ауксилиуме
Поиски криминалиста на просторах Александровской больницы прошли по уже знакомому парню сценарию. В отделе патологоанатомии его не оказалось, более того, никто там не имел ни малейшего понятия, о ком следователь вообще говорит. Оббежав за полчаса все этажи, включая и тот, где было родильное отделение, в котором они столкнулись в прошлый раз, Ефимов все же сумел обнаружить москвича в ординаторской хирургии. Тот как раз делал себе кофе, и, казалось бы, искренне обрадовался гостям в лице взмыленного Тараса.
– О! Привет! – Лексус широко улыбнулся и протянул ему свою чашку кофе.
– Держи. Я себе еще сделаю.
– Спасибо. Ты занят? – Тарас с благодарностью принял напиток и сделал большой глоток.
– Для тебя - нет. С чем пожаловал, капитан? Соскучился или по работе? – от вчерашней растерянности не осталось и следа. Он вновь был собран, язвителен и, кажется, не собирался извиняться или что-то объяснять.
– Конечно, соскучился! – столь же ехидно протянул Тарас, с удовлетворением отмечая мелькнувший в серых глазах вопрос, - Знаешь, ты мне нужен…
– Да?
– Как патологоанатом.
– Ну, ясен пень, не как директор зоопарка! Что, опять запутался?
– Ты знаешь, почти распутался! – и Тарас рассказал по порядку все события минувших часов.
– Плодотворная у тебя ночка выдалась, - похвалил Лексус.
– А от меня-то что хочешь?
– Ой, чего я от тебя хочу, самому стыдно!.. – подумал Тарас, но вслух сказал совсем другое.
– Пластика мне найти надо. Тогда этот махинатор точно не отвертится! Вот только напарник мой нарыл подходящих клиник в одном только Питере и окрестностях, не поверишь – сто двадцать четыре!
– Ну почему, охотно верю. Пластика сейчас просто фетиш какой-то… - Лексус тем временем рылся в шкафах ординаторской, выискивая что-то.
– Есть идеи, как сузить круг?
– озвучил свой вопрос следователь.
– Да что ты ищешь?
– А? – криминалист поднял на секунду глаза, но тут же вернулся к своему занятию.
– Да так, теорию одну хочу проверить. А по поводу клиники есть идейка. Ага! – он выудил из одного из ящиков карамельку Чупа-Чупс и какой-то пластиковый пузырек.
– Знаешь, что это такое? – ткнул он Тарасу бутылочку.