Иван-Царевич для Снегурочки
Шрифт:
А Полина крепко обняла родных на прощание:
– Извините, что не провожаю до вокзала.
– Что ты, Полечка, – замахала рукой бабушка, – у тебя же работа!
Полина никогда не опаздывала на работу, и на то имелась весьма веская причина.
– За нас не волнуйся, – поддержала мама.
– Доставлю в лучшем виде и на поезд посажу, – с улыбкой заверил Костя, пока его пассажирки размещались на задних сиденьях.
– Отдыхайте и возвращайтесь к Новому году! – Полина наклонилась к приоткрытой двери.
– Вернемся тридцатого, – пообещала
– Поля, стой! – Бабушка ойкнула и сунула в дверцу искусственную елочку, которую в суматохе прихватила из дома. – Возьми!
Полина махала отъезжающим, пока машина не скрылась из виду, а потом развернулась и зашагала к трамвайной остановке. Только там она обнаружила, что по-прежнему держит в руке маленькую елочку. В сумке она не поместилась, и Полина прижала деревце к груди. Втиснувшись в переполненный трамвай, она отвернулась к окну и предалась своему любимому занятию – мечтам.
За окном проносились сверкающие иллюминацией вывески, на площади у торгового центра рабочие наряжали высокую елку. Полина любила Новый год, и вот уже восемь месяцев, как она любила своего нового начальника Ивана Царева, которого про себя ласково звала Царевичем. Вот бы встретить волшебную полночь с ним – о другом Полина и не мечтала.
– Полинка! Зайчик! Ты, что ли? – Резкий голос отвлек Полину от ее мыслей.
Долговязая девушка в лисьей шапке с хвостом махала ей рукой с задней площадки, и Полина пожалела, что села в этот трамвай. Зоя Мухина ринулась к ней, бесцеремонно расталкивая сонных пассажиров.
– Одноклассницу встретила! Восемь лет не виделись! – объясняла по пути Зоя. – Пропустите, подвиньтесь!
В этом была вся Мухина – она никогда не считалась с интересами других людей, искренне полагая, что собственные желания и капризы – превыше всего.
Трамвай тряхнуло, Зоя подлетела к Полине, распахнув объятия. Лисий хвост на ее шапке хлестнул Полину по щеке.
– Вот и свиделись, Зайчик! – гаркнула Зоя и чмокнула воздух у ее щеки с таким звоном, что у Полины заложило уши. – А ты все такая же, в облаках витаешь! Смотрю – стоишь, и вид у тебя такой блаженный, как на уроке физики. Помнишь, когда ты всю страницу именем Олега исписала?
О своем величайшем школьном позоре Полина предпочла бы забыть, но сдержанно сказала:
– Помню.
Еще бы не помнить, если Мухина эту страницу из тетради вырвала и на весь класс о ее влюбленности донесла. Насмешливый взгляд красавца Олега Щеголькова тогда подписал окончательный приговор ее надеждам и уверенности в себе.
– Ты тогда такая стремная была, со скобками этими на зубах. Вылитый Щелкунчик! – громогласно вспоминала Зоя, на радость пассажирам, которые взбодрились, проснулись и теперь с любопытством наблюдали за бесплатным представлением и во все глаза рассматривали Полину.
Наверное, не было ни одного дня в старших классах, когда бы Зоя не напоминала Полине о брекетах. Обычно Мухина провозглашала о Полинином дефекте на весь класс и потешалась над ее невнятной дикцией. Кличка Щелкунчик к Полине прилипла тоже с Зойкиной
– А сейчас ничего так, Зайчик, человеком стала, – продолжала тараторить Мухина. – Ну, как живешь-то? Рассказывай! Работаешь? Замужем? Дети есть? Про любовника не спрашиваю, ты у нас не такая. Ты ждешь трамвая, вот на нем и ездишь! – Зоя довольно хохотнула над собственной шуткой и жадно уставилась на Полину в ожидании ответов. Стоящие рядом пассажиры, к досаде Полины, тоже навострили уши.
– Хорошо живу, – сдержанно ответила Полина. – Работаю много.
– Не замужем, значит, – провозгласила Зоя на весь трамвай для тех, кто не расслышал. – И детей нет! А пора бы!
– А у тебя сколько? – Полина поспешила перевести тему.
– Тройня, – гордо сообщила одноклассница и достала мобильный. – Щас фотку покажу.
Полина приготовилась поглазеть на румяных и щекастых, все в мать, карапузов, а Зоя сунула ей под нос снимок трех бульдожек.
– Вот они, мои лапочки, – засюсюкала Мухина. И, глядя на вытянувшееся лицо Полины, хохотнула: – Разочарована? Думала, у меня там младенцы в памперсах? Фанька моя ощенилась на днях. Тебе щеночек не нужен?
– У меня кошка, – отказалась Полина.
– Ничего, – не отставала Зоя, – подружатся! Кошки с собаками знаешь как дружат!
– Прямо как мы с тобой в школе, – вырвалось у Полины.
В их отношениях, которые никак нельзя было назвать дружбой, Полине всегда отводилась роль мыши, тогда как Зоя была кошкой. Назойливая, бестактная и шумная Зоя не имела никаких шансов стать ее задушевной подругой. Но русичка решила, что тихая и прилежная Полина благотворно повлияет на троечницу Мухину, и посадила их за одну парту. Мухина прилепилась к Полине сильней репья, хуже того – решила взять над ней шефство, но вместо того, чтобы опекать, без перерыва насмешничала и учила жизни.
– Чего ты там бормочешь?
Так как говорила Полина по привычке тихо, Мухина ее не расслышала.
– Ничего, Зой.
– Так возьмешь собачку? – напирала, как танк, Зойка.
– Не возьму, – наотрез отказалась Полина. Хватит уже быть мышью! Хотя поначалу неожиданная встреча с Мухиной ее застала врасплох, сейчас она уже вполне овладела собой. И уж слово «нет» после школы она, к счастью, говорить научилась!
Мухиной это было в диковинку, ее широкие брови изумленно взлетели.
– А ты изменилась, Зайчик! – почти с уважением сказала она, но от цели не отступилась и почти заискивающе предложила: – Не хочешь щеночка, подари сестре на Новый год! Слышала, она у тебя писательницей стала. А что за писательница без собачки?
С тех пор как книги Клары Рассветовой стали популярны, о ней вспомнили все забытые приятели и шапочные знакомые, не говоря уже о дальних, седьмая вода на киселе, родственниках. Вот и Мухиной захотелось погреться в лучах чужой славы. Полина представила, как Зойка будет хвастаться, что у писательницы живет ее собака. Еще и проведывать ее станет! Но сестра Полины была совершенно равнодушна к домашним питомцам.