Иудино наследство
Шрифт:
– Я ум-мираю! П-приезжай! Не п-пожалеешь. Оз-з-золочу! – Речь старика прервал сухой кашель. Василий повесил трубку и неожиданно задумался. «Оз-золочу!!! Врет поди, маразматик! Точно врет!!! А вдруг нет? Чем черт не шутит! Живет дед нищенски, но...»
В памяти всплыли многочисленные истории о нищих, оставлявших после смерти наследникам внушительные состояния. Тем паче в бытность полицаем предок вполне мог награбить немало барахла. Зыбкая, конечно, надежда, однако попытка не пытка. Минут пятнадцать Овчаренко колебался в нерешительности. Затем махнул рукой: «Была не была! Навещу хрыча! Авось
Придя к подобному умозаключению, он вышел из квартиры, запер дверь на все пять замков, спустился вниз по лестнице и зашагал в сторону ближайшей станции метро...
Глава 2
Бывший полицай Николай Викторович Овчаренко обитал в малогабаритной однокомнатной квартирке, плотно заставленной различной рухлядью, по недоразумению называемой мебелью. Старик никогда не отличался чистоплотностью. В квартире пахло плесенью, по стенам, полу и потолку толпами разгуливали тараканы. Дверь отворил двоюродный брат Василия Степан. Сомнения в душе Овчаренко мгновенно сменились возмущением. «Этот какого хрена тут делает?! На дедово золотишко польстился?!» Судя по кислой, как уксус, физиономии Степана, тот тоже не особенно обрадовался встрече с «братиком».
– Проходи, – хмуро буркнул он, – тебя только за смертью посылать! Дед вот-вот загнется, но упорно настаивает на том, чтобы тайну узнали мы оба!
Николай Викторович бессильно распластался на широкой деревянной кровати с несвежим бельем. В комнате пахло испражнениями и давно немытым старческим телом. Лицо Овчаренко-старшего налилось кровью. Блеклые желтоватые глаза покрылись мутной поволокой. Из черного провала рта со свистом и всхлипами вырывалось редкое дыхание. «Действительно сдыхает!» – мелькнуло в голове у Василия.
Николай Викторович поманил обоих братьев корявым пальцем. Те, зажимая носы, приблизились к кровати.
– У меня много золота... Очень много, – прошамкал старик. – В Белоруссии... в лесу... двадцать километров от деревни Черные Кусты...
– Бредит, – шепнул Степан.
Василий с сомнением покачал головой.
– Вы небось думаете, я был простым полицаем?!. – на синюшных губах старика появилось некое подобие улыбки. – Не-е-ет! Ар-кх-кх-кх! Я служил в зондеркоманде «СС» под командованием штурмбаннфюрера Отто Кранца. Кх-кх-кр-арх!!!
Лицо умирающего налилось синевой. Потомки поспешно бросились за лекарством. Старый каратель, невзирая на приближающуюся агонию, наблюдал за ними с нескрываемым ехидством. «Засуетились! Разбогатеть мечтают! Хе-хе-хе!!!»
Лекарство подействовало довольно быстро. Степан с Василием обратились во внимание.
– После войны я сумел обмануть энкавэдэшников, прикинуться обычным полицаем, – слабым голосом продолжил Николай Викторович. – Это было не особенно сложно. Из нашей зондеркоманды в живых остались только я, замкомвзвода Арсений Федюк и Отто Кранц. Штурмбаннфюрер в 1943 году после разгрома команды собирался драпать в Германию, но мы с Федюком его... ...Арк-х-х-х-к... замочили, а золото спрятали в лесу... Карта в верхнем ящике письменного стола....
– А Федюк? – осмелился спросить Степан.
– Его труп я оставил вместе с золотом. Пусть охраняет! – старый мерзавец оскалил в ухмылке гнилые
– Почему же ты сам не воспользовался богатством? – удивился Василий.
Вместо ответа Николай Викторович конвульсивно выгнулся и забился в агонии. Спустя пять минут грязная душа карателя Овчаренко перекочевала в ад, а бренная земная оболочка с изуродованным инсультом лицом застыла на кровати.
Некоторое время в комнате царила тишина.
– Н-да, – вымолвил наконец Степан. – Де-ла-а! Похоже, дед говорил правду, давай заглянем в письменный стол!
Карта представляла собой пожелтевший от времени клочок плотной бумаги, слегка обугленный по краям, будто карта попала сюда прямиком из преисподней. На обратной стороне бисерным муравьиным почерком был составлен перечень содержимого клада. Взглянув на него, Василий восхищенно присвистнул:
– Двадцать три килограмма золотых зубов, тысяча двести золотых колец, восемьсот пар серег с драгоценными камнями, церковная утварь и т. д и т. п. Общий вес около восьмидесяти кэгэ.
Несколько долгих минут оба родственника ошалело таращились в бумажку и глотали слюни. Каждый рисовал в уме ослепительные картины будущего. Василию, например, мерещилась новенькая «Вольво», обеды в шикарных ресторанах, умопомрачительные девочки, гориллообразные телохранители... Он представлял, как во блеске величия подъедет к своему прежнему месту работы, как вытянется от зависти ненавистная рожа Сущева, который, как пить дать, обеднеет после первого июля [2] .
2
С 1 июля 1997 г. в коммерческих палатках запрещено продавать спиртные напитки крепостью свыше двенадцати градусов. Но Овчаренко этим не ограничится. Он подкупит крепких ребят, и те до полусмерти или лучше до смерти забьют ногами Олега Юрьевича. На губах Василия расплылась блаженная улыбка.
– Как с дедом поступим? – вернул его на землю голос Степана.
– А?– встрепенулся Василий.
– С трупом, говорю. Жара ведь, про-тухнет! Да, кстати, квартира оформлена на меня!
– Чего-о-о?!!
– Гы, гы! Меньше надо было варежкой хлопать! Навещать старика хотя бы раз в неделю, молочка там принести, хлебушка... Ты же сюда носа не казал, вот и не разевай теперь хайло! Моя хата, понял?!
Василий пал духом. «Лох!!! Дубина стоеросовая!!! Прозевал куш! А Степка шустрый, гад! Обскакал!!!» – мысленно ругал он себя.
– Куда труп денем? – нетерпеливо повторил Степан.
– Твоя квартира, тебе и решать! – злорадно ухмыльнулся Василий.
В морг они все же поехали вместе, на грязно-зеленой труповозке. Изношенную машину трясло и болтало в разные стороны. Мертвого карателя, дабы не сползал с носилок, накрепко привязали к ним простынями. Любящие внучики позабыли закрыть деду глаза, и он остекленело таращился в потолок. Агония оставила на лице покойника жуткую, кривую гримасу, и в настоящий момент Николай Викторович напоминал смеющегося дьявола. Однако ни Степан, ни Василий не питали склонности к мистике, отдавая предпочтение вещам материальным.