Иуда
Шрифт:
Он чувствовал себя несколько утомленным не телом, а душой, но зато таким спокойным, как теперь, он давно, давно уже не был. Он отказался от бесплодной борьбы и возвращался вновь к Иисусу для того, чтоб свершилась его судьба.
Через два дня он снова был в Иерусалиме. Его отсутствие длилось два месяца; теперь была зима. Но ни в городе, ни в его окрестностях не нашел он никаких следов Иисуса и Его учеников. В течение нескольких дней ом исходил все прилегающие к Иерусалиму места, но его поиски оказались тщетны. Он расспрашивал;
— Если ты найдешь его, скажи ему, чтоб он лучше не возвращался.
Иуда пугливо посмотрел на него, но не попросил у него объяснения.
Слабая надежда начала зарождаться в его душе, может быть, он его не отыщет! Он не прекращал однако своих разведок; он чувствовал, что не успокоится, пока не испробует всего, он испытывал болезненное желание добыть таким путем уверенность, что судьба не хочет, чтоб он нашел Иисуса.
Раз вечером, находясь на вершине Елеонской горы, он прошел мимо женщины, лицо которой показалось ему знакомо. Она сидела и смотрела вниз, на Иерусалим, до того погруженная в свои мысли, что не заметила Иуды. Он остановился и стал всматриваться в нее. Нет сомнения, что он видел раньше это лицо, но когда и где? Да, теперь он вспомнил, это та женщина, с которой Иисус шел из Иерусалима в тот самый вечер, когда он, Иуда, обратился в бегство.
Зловещее предчувствие овладело им; он поспешно прошел мимо нее.
«Зачем мне говорить с ней? Кто может меня принудить ее спрашивать! — подумал он. — Никто принудить меня не может, я не стану ее спрашивать!» — громко сказал он. Но в ту же минуту он вновь остановился, и губы его сложились в странную усмешку. «Никто кроме меня самого, — снова подумал он с унынием, — что пользы от этого? ведь я же знаю, что все равно должен спросить ее!»
И он опять стал медленно приближаться к ней. Тогда она увидела его и обратила к нему свое лицо. Он попытался прочесть свой приговор в ее чертах: «Да, она знает!» — подумал он и запальчиво, почти с угрозой воскликнул:
— Женщина, ты знаешь где Иисус Назарянин!
Она побледнела сначала, но затем спокойно и открыто посмотрела ему в лицо и ответила уверенно:
— Да, я знаю, но не скажу.
Иуда взглянул на нее с изумлением, почти с благодарностью.
— Почему ты не хочешь сказать? — нерешительно спросил он.
Она покачала головой и повторила:
— Нет, я не скажу!
Голос ее выражал твердое, непоколебимое решение. Точно тяжесть свалилась с сердца Иуды; он поспешно отвернулся и пошел прочь.
«Я все сделал, — думал он, — так хочет судьба!»
Вдруг он содрогнулся, и лицо его сделалось совсем белым. Женщина позвала его. В страхе он ускорил шаги. «Может быть, она раскаивается, да и отчего я не был настойчивей, отчего так поспешно ушел от нее!» — промелькнуло у него в голове. Но в ту же минуту он ясно осознал, какая это низменная, дрянная мысль. Внезапно вспыхнувшая гордость подсказала
Нагнав его, она зорко на него посмотрела; лицо ее выражало сомнение и колебание.
— Кто ты? — спросила она. — Почему ты справляешься о Нем?
Иуда остановил на ней взгляд, глубоко тронувший ее, она сама не знала, почему.
— Я ученик Его, — ответил он.
Что-то скорбное прозвучало в его голосе, что-то было во всем его облике, что, подобно внезапно проявившейся жиле благородного, чистого металла, рассеяло недоверие женщины. Она продолжала пристально смотреть на него, потом спросила, в невольном волнении положив ему руку на плечо:
— Скажи, ты Иуда Искариот?
Иуда больше не удивлялся; он как будто потерял к этому способность.
— Да! — ответил он так же, как прежде; он чувствовал, что взор женщины с теплым сочувствием покоится на нем, и это его мучило, как незаслуженный дар.
Быть может, она угадала это, потому что поспешно отвела от него свой взор и заговорила радостно и дружелюбно:
— В таком случае я скажу тебе. Когда я в последний раз имела от Него известия, Он был в Иерихоне, но собирался отправиться дальше, спуститься к Иордану. Там ты, наверно, и найдешь Его. А теперь пойди со мной и переночуй у нас в доме, прежде чем вновь продолжать свой путь.
Иуда покачал головой; она повторила свою просьбу, но он ответил почти жестко:
— Нет!
Она, по-видимому, не оскорбилась его отказом и протянула ему на прощанье руку. Он не взял ее, но ее голос звучал все так же дружелюбно, когда она сказала:
— Ну, так прощай! Когда найдешь Учителя, передай Ему привет от Марии и скажи Ему… мет, нет, — скажи Ему только, что ты говорил со мною!
Она оставила его и стала спускаться к Вифании.
Иуда же думал: «У Иордана, Иорданская пустыня, неужели я найду Его там!»
Его предчувствие не обмануло его. Он нашел Иисуса в Иорданской пустыне, в той самой местности, где впервые увидел Его. Как и тогда, он встретил Его одного, и, как тогда, лицо Его носило печать борьбы и страдания. Но, когда Он увидел Иуду, оно все-таки просветлело на мгновение.
— Видишь, Иуда, ты все равно вернулся! — сказал Он со слабой, полупечальной улыбкой.
Но Иуда пал ниц перед Ним и с дикой, бурной страстностью воскликнул:
— Господи, я не могу, не могу, дай мне умереть за Тебя, Господи!
Боль и горькое разочарование пробежали по лицу Иисуса.
— Нет, Иуда, — сказал Он строго и внушительно, — ты должен жить для Меня, жить и бороться. В этом твоя задача, твоя смерть Мне не нужна.
Иуда поднял на него глаза и сказал почти угрожающим тоном:
— Я не могу, я не могу!
Иисус встретился с ним взглядом.
— Так борись же, пока не почувствуешь, что можешь! — сказал Он так же, как прежде.
Иуда встал с колен. К нему вернулось спокойствие и самообладание, и на лице его появилась какая-то сумрачная красота.