Итой. Искупление
Шрифт:
Annotation
Он был эльфом, предателем и мастером чужих слабостей. Теперь он — Даша. А у Даши есть брат, друзья, планы на Лондон и жизнь, в которую Итоя никто не приглашал. А где-то между мирами умирает его настоящее тело — вместе с последним шансом найти ту, ради которой он когда-то предал всё.Тёмное фэнтези о чужой жизни, старой вине и любви, которая способна оживить даже холодное эльфийское сердце.Примечание автора: Dark fantasy romance (Asian-inspired)#роковая_ошибка #чужое_тело #гонка_со_временем #спасти_ее #моральный_выбор #противоречивые_чувства
Итой.
ПРЕДИСТОРИЯ
ГЛАВА 1: ЭЛЬФ ПРЕДАТЕЛЬ
ГЛАВА 2. ДУША ЭЛЬФА В НАШИ ДНИ
ГЛАВА 3 ОЧНУЛАСЬ НЕ ТА.
ГЛАВА 4: ЭЛЬФ НА ВЫДАНЬЕ
ГЛАВА 5. КОГДА ТЫ ГОСТЬ
ГЛАВА 6 ПРИЯТНЫЙ СЮРПРИЗ...
ГЛАВА 7 ДОМ НЕ ВЫДЕРЖАЛ ТРОИХ
ГЛАВА 8 СЮРПРИЗ ДЛЯ КОМАТОЗНИЦЫ
ГЛАВА 9 КОГДА РОДИТЕЛИ ПОЧТИ ДОМА
ГЛАВА 10. ПРЕДЛОЖЕНИЕ, ОТ КОТОРОГО НЕ ОТКАЗЫВАЮТСЯ
ГЛАВА 11: НЕ ЗАЖИВШАЯ РАНА БЕЛОГО ЗМЕЯ
ГЛАВА 12. ВЕРНИТЕ ДАШУ, ЗАБЕРИТЕ ЭЛЬФА
Итой. Искупление
Итой. Искупление
Ника Летта
ПРЕДИСТОРИЯ
— Ты опять не взяла зонт, — раздалось у меня за спиной.
Я, стоявшая в прихожей и судорожно пытавшаяся одной рукой застегнуть куртку, второй удержать сумку, а зубами не уронить ключи, только фыркнула:
— На улице солнце.
— Через сорок минут будет дождь.
— Угу. А ещё, наверное, ветер с востока, повышение влажности и душевные страдания у всех, кто забыл шарф?
Он даже не улыбнулся. Просто протянул мне зонт.
Чёрный. Обычный. Тот самый, который я «случайно» трижды забывала то в студии, то в такси, то у Юльки.
— Возьми.
— Ты зануда.
— Я предусмотрительный.
— Ты страшный человек, Сеичи.
— Это ты ещё не видела, каким я бываю, когда ты выходишь из дома без завтрака.
На этом моменте я не выдержала и всё-таки рассмеялась. С ним вообще было сложно долго держать оборону. Не потому, что он давил. Скорее наоборот. Он умел так спокойно стоять рядом, что ты сам начинал чувствовать себя немножко истеричкой.
А ещё бесило, что он почти всегда оказывался прав. Через сорок минут действительно пошёл дождь. Мелкий, противный, из тех, что вроде и не ливень, а через пять минут ты уже выглядишь как грустный птенец, который принял в своей жизни не то решение.
Естественно, я вспомнила про зонт. И, естественно, буркнула себе под нос:
— Вот ведь хвостатое пророчество.
— Что? — переспросила Юлька, подкрашивая модельке губы.
— Ничего. Говорю, погода гадкая.
— А-а. Ну это да.
Я покосилась в окно и мысленно признала поражение. Порой мне казалось, что Сеичи не живёт, а каким-то образом… считывает мир. И это, между прочим, очень мешает человеку чувствовать себя независимым и прекрасным созданием.
Хотя
Работа шла хорошо. Даже слишком. Меня уже не трясло перед каждым проектом, я перестала хвататься за всё подряд и наконец начала выбирать, где хочу работать, а где нет. Оказалось, когда у тебя за спиной есть дом, в который хочется возвращаться, и человек, рядом с которым не надо изображать из себя лучше, умнее и успешнее, чем ты есть, жить становится как-то… проще.
Подозрительно проще. Нет, не подумайте. Я не расслабилась настолько, чтобы сесть кому-то на шею и сладко свесить ножки. Наоборот.
Чем спокойнее становилась жизнь, тем сильнее во мне начинало зудеть старое доброе: «А не оборзела ли ты, Вика?»
Потому что да, я работала. Да, зарабатывала. Но если уж совсем честно, без Сеичи мой переход в новую жизнь был бы куда менее комфортным. А меня такие вещи царапают. Не потому что гордая до припадка, а потому что привычка рассчитывать на себя въелась так глубоко, что даже в раю я бы первым делом спросила, где тут можно подработать.
Квартира у нас была на удивление уютная. Не стерильная, не безликая, не «дизайнерская картинка из журнала, куда страшно сесть с чашкой чая», а нормальная. Живая.
На кухне у окна стояли какие-то травы в горшках, которые я периодически пыталась не угробить. На диване валялись мои пледы, его книги, мои кисти, его чашки, мои заколки и прочие признаки того, что здесь действительно живут люди, а не каталог мебели.
Иной раз я просыпалась раньше него, выходила на кухню и зависала с кружкой, глядя на город. А потом он появлялся. Тихо. Как будто не шёл, а просто одна часть воздуха решила стать Сеичи.
— Ты опять встала раньше будильника, — сказал он как-то утром, остановившись у двери.
Я, не отрываясь от окна, хмыкнула:
— А ты опять ходишь бесшумно. Это нервирует.
— Привыкай.
— Нет уж. Я хочу стареть красиво, а не дёргаться каждый раз, когда у меня за спиной материализуется мужчина.
Он подошёл ближе, взял мою чашку, сделал глоток и, как ни в чём не бывало, поставил обратно.
— Эй! Вообще-то это мой кофе.
— Уже нет.
— Наглость — второе счастье.
— У тебя это явно врождённое, — спокойно ответил он.
И вот так с ним было постоянно. Вроде ничего особенного. Обычная бытовая пикировка. Но в этих мелочах пряталось то самое, за что я когда-то зацепилась и не смогла отпустить. Рядом с ним мне не приходилось вымерять слова, натягивать лицо, держать спину прямее положенного и помнить, какой именно версией себя сегодня нужно быть.
Сеичи очень неудобно воспринимал меня настоящую. Почти неприлично внимательно.
Иногда я даже ловила себя на мысли, что он видит те мои реакции, которые я сама не успеваю отследить. Не лезет, не комментирует, не начинает спасать без повода, просто… знает. И бесит этим неимоверно.