Итоги № 49 (2013)
Шрифт:
/ Искусство и культура / Театр
Сергей Безруков: «Я написал заявление по собственному желанию и забрал трудовую книжку из «Табакерки»...»
— К вам теперь, наверное, по отчеству обращаться положено, Сергей?
— Пока никак не привыкну. Всю жизнь звали Сережей, а теперь приходится отзываться на Витальевича. Статус худрука обязывает. Часть сотрудников даже настаивают на соблюдении субординации, говорят, для порядка и дисциплины нужна дистанция между начальником и подчиненными. Меня это немного смущает…
— Еще бы! Были крепостным, а стали барином.
— Да, артисты нашего театра обыграли эту тему на юбилейном вечере Школы-студии МХАТ. Я же и придумал шутку для капустника. Мол, вольную Безрукову дали полгода назад, хотя крепостное право на Руси отменили полтора века тому.
— Вы уволились из «Табакерки»?
— Закон требует. Нельзя совмещать должности актера Театра-студии Табакова и художественного руководителя другого коллектива. Написал заявление по собственному желанию, забрал трудовую книжку и принес в Московский областной Дом искусств.
— А как же Московский Губернский театр?
— До моего прихода МГТ не существовало. Он создается из двух разных театров — областного Драматического имени Островского и областного Камерного. Словом, Дом искусств — лишь вторая запись в моей трудовой, МГТ будет третьей. Летуном с места на место меня определенно не назовешь.
— Сколько лет вы прослужили у Табакова?
— Двадцать.
— Олег Павлович легко вас отпустил?
— Думаю, нет. Уход стал для него неожиданностью. Незадолго до того он отметил меня премией Фонда поддержки и развития театра за верное служение «Табакерке». Ведь многие из тех, с кем начинали в 93-м, давно ушли из подвала на Чаплыгина, я же продолжал оставаться в труппе Табакова. Повторяю: двадцать лет! И вот, значит, он собирается награждать, а я кладу заявление на стол… Но Олег Павлович — настоящий учитель! Мастер все верно оценил. На вручении премии обнял меня по-отечески и напутствовал: «Держись, Серега!» Все по-честному. Стараюсь не подвести наставника…
— В МХТ сейчас сложная обстановка. Наверняка слышали о скандале, предшествовавшем премьере «Карамазовых», о ЧП во время показа «Идеального мужа»…
— Нештатные ситуации могут возникнуть где угодно. Весь вопрос, как с ними справляются. Табакова никакими трудностями не испугать. Даже не сомневайтесь! Главное, чтобы здоровье не подвело. Этого и хочу пожелать. Дай ему Бог… Я попросил у Олега Павловича разрешение играть спектакль «Табакерки» «На всякого мудреца довольно простоты» на сцене МГТ, и он согласился. Наша площадка доселе была неведома московским театралам. Здесь играли антрепризу, проводили какие-то иные мероприятия, но они оставались вне поля зрения культурной публики. Хотя доехать сюда из центра города легко и просто. Если не стоять в пробке на Волгоградке. Я вот Александра Боровского
— Именно на это, видимо, и делал ставку губернатор Воробьев, приглашая вас худруком. Популярный актер, известное лицо… Паровоз, который потянет состав в гору.
— Не думаю, что это было главным аргументом. В Москве есть из кого выбрать. Хватает и артистов с именем, и режиссеров с опытом. Наверняка учитывалось, что я успешно возглавлял антрепризный театр, а это тяжелая школа выживания. Ставить спектакли мне тоже приходилось… Конечно, руководство области рассчитывало, что приведу с собой зрителя. Действительно, когда стал играть в «Кузьминках», у касс начали спрашивать лишние билетики. Прежде тут такого не было… Не вижу ничего плохого, чтобы сделать еще один театр, куда с удовольствием станут ходить люди. И правительству Подмосковья это плюс, ведь Дом искусств существует на деньги, выделяемые областным министерством культуры…
— А зачем вы в режиссуру полезли, Сергей?
— Первую историю надо брать на себя. Как иначе? Кроме того, сезон мы начали в сентябре, нужно было предъявить публике новую работу, а я физически не успевал договориться с приглашенными режиссерами. Поэтому постановку «Нашла коса на камень» осуществляю сам.
— Если блин окажется комом?
— К чему настраиваться на плохое? Верю в лучшее. Злопыхатели все равно напишут какие-нибудь гадости, но давно не обращаю на них внимания. К счастью, выработался иммунитет за долгие годы. Мы серьезно готовимся, активно репетируем. Это будет сложный, многоплановый спектакль, в нем задействовано большое количество артистов. Даже настоящий духовой оркестр сыграет на сцене! Но уже следующую премьеру 2 февраля выпустит Сергей Пускепалис. Пьесу специально для нас пишет Алексей Слаповский. Тоже планируется густонаселенная история со множеством персонажей... Нет, я не собираюсь подминать все под себя.
Понятно, что в первую постановку позвал друзей. Вот Дмитрия Дюжева пригласил. Но ведь и роль Саввы Василькова, провинциального коммерсанта, выпадает не каждому. Настоящая русская классика, есть где развернуться! Савва Геннадьевич расчетлив, но не в том негативном смысле, который часто вкладывают в это слово. Васильков не ворует и не жульничает, предпочитая честно вести дела со всеми.
— А вы?
— Ненавижу долги! Всегда плачу по счетам. Хотя по характеру я человек не расчетливый, а эмоциональный. Правда, могу предвидеть успех, угадать с приглашением артиста или режиссера. Важное качество для руководителя! Интуиция мне досталась от папы с мамой, развить ее помог Олег Табаков, учитель. Уверен, Дюжева заметят и отметят за роль Василькова.
— Пришлось уговаривать друга?
— Нет, Димка хороший… Я ведь точно так же, по дружбе, работал в его проекте «Мама». Он позвонил, говорит: «Снимешься у меня? Только у нас с гонорарами пока непонятки…» Я ответил: «Не надо про деньги. К тебе и так приду». Мы же с Дюжевым пятьсот лет знакомы.
— В одной «Бригаде» состояли…
— К слову, хочу пригласить банду Саши Белого на премьеру «Нашла коса на камень». У меня образ возник: лихие девяностые, век девятнадцатый. Попытаюсь передать в спектакле ту атмосферу... И непременно попробую окунуть зрителей в праздник. Мы задумали настоящую ярмарку в фойе театра. С лотками, где будут продаваться изделия подмосковных умельцев. Гжель, павловопосадские платки, жостовские подносы… Это же очень красиво, но товары народных промыслов трудно найти в современных супермаркетах, а тут пришел — и вот оно, все перед тобой!