Итоги № 49 (2013)
Шрифт:
Топаем в топ
«5-100» расшифровывается просто: 5 российских вузов должны быть в мировых рейтингах THE, QS и ARWU в первой сотне к 2020 году. Финансирование солидное, и вузы засели за написание так называемых дорожных карт. Из 15 предложенных международному экспертному совету программ этой осенью было утверждено 12. Лучшей признана карта МФТИ. Листаем: здесь и собственные новые лаборатории (более 50), и привлеченная западная профессура (не менее 50 ученых мирового уровня, не менее 100 кандидатов наук с мирового рынка труда (PhD), не менее 1000 аспирантов и студентов в год), и новый кампус, в котором можно не только жить, но и заниматься исследовательской деятельностью. И новая финансовая модель, где доля внебюджетных доходов превышает треть, а расходы на научную деятельность к 2020 году
Убедительно, но представим, что пять вузов деньги освоили и попали в сотню лучших. К нам что, тут же хлынет поток иностранных студентов из США и Европы, выкладывающих за обучение десятки тысяч долларов и евро? Сомнительно: мировой образовательный рынок давно поделен. Зато есть одна опасность: выпускникам наших топов будет гораздо легче найти хорошую работу за границей. Иными словами, государство за свои деньги создаст условия еще одной волны оттока мозгов.
«Вообще не думаю, но, к сожалению, не исключено, — говорит Константин Агладзе, профессор МФТИ, Киотского и многих иностранных университетов. — Однако и это не так страшно. Скорее всего, если программа сработает так, как планируется, уехавшие, набравшись опыта, вернутся. Ведь лаборатории, которые мы создаем сейчас, и зарплаты, которые предусмотрены для исследователей, ничем не уступают тому, что предлагают зарубежные вузы. А попадание в топ-100 сначала пяти, а потом и еще десяти вузов создает определенное качество научной среды».
А еще ученый, который занимается живыми системами (а образование — среда весьма живая) и хорошо в этом разбирается, считает, что должна быть создана критическая масса качественных образовательных и научных программ, тогда вся наука и образование получат качественный скачок. То, что этот прорыв будет готовиться под знаменем международных рейтингов, даже хорошо, поскольку западные критерии довольно прозрачны. И тут не сработает, как считает Владимир Зернов, председатель совета Ассоциации негосударственных вузов России, обычная практика, когда поддерживаются не те вузы, которые на самом деле являются лучшими, а те, чьи ректоры открывают ногой двери в министерские кабинеты.
Опасаться надо одного: что государство потеряет интерес к финансированию этого амбициозного проекта, не увидев быстрой отдачи. Тем более что в обстановке бюджетного кризиса эти деньги с удовольствием освоят более прыткие получатели. Но тогда все останется как есть. А рейтинги неэффективности вузов так и будут единственным нашим национальным бестселлером.
Свобода лучше / Общество и наука / Общество
Свобода лучше
/ Общество и наука / Общество
Кто останется за решеткой в результате грядущей амнистии
Владимир Путин согласился с предложениями президентского Совета по правам человека о проведении широкой амнистии к двадцатилетию Конституции.
Казнить нельзя, помиловать
Две комиссии президентского совета — одна под руководством бывшего судьи Конституционного суда Тамары Морщаковой, другая во главе с «яблочником» Андреем Бабушкиным — уложились с заданием президента в пару недель. Различие между их вариантами амнистии было лишь в том, что один содержит конкретный перечень статей УК, на которые амнистия не распространяется, другой — нет. Но в итоге в администрацию был направлен единый вариант. Правозащитники сошлись в том, чтобы не амнистировать лиц, осужденных за тяжкие преступления против личности и государства. «Амнистия никогда не касалась убийц и насильников», — пояснила «Итогам» Тамара Морщакова. Также никто не предлагает миловать террористов, похитителей людей, наркоторговцев, шпионов или осужденных за бандитизм.
Кого же может коснуться этот гуманный акт? По мнению членов СПЧ, более либеральный вариант амнистии мог затронуть 250 тысяч человек. Речь прежде всего об осужденных по статьям средней и небольшой тяжести, а также совершивших преступление впервые или отбывших половину — две трети срока наказания по тяжким, но ненасильственным преступлениям. Ну и, конечно, женщины с малолетними детьми, беременные, пожилые люди, тяжелобольные и т. д. «Это не прощение на любых условиях, — пояснила «Итогам» Тамара Морщакова. — Кроме того, в каких-то случаях речь пойдет об освобождении, а кому-то только сократят срок пребывания в тюрьме».
Публику, конечно, интересуют знаковые сидельцы — Михаил Ходорковский, Платон Лебедев. Отсидев две трети срока, бывшие совладельцы «ЮКОСа» могли бы претендовать на амнистию в ее либеральной вариации. Правозащитники уверены: от амнистии выиграют и потерпевшие, ведь компенсировать нанесенный ущерб осужденные будут активнее, находясь на свободе.
Амнистия может коснуться и фигурантов громких дел о коррупции. Например, под «прощальную» кампанию, по мнению источников «Итогов», имеют шанс попасть главная фигурантка дела «Оборонсервиса» Евгения Васильева (находится под домашним арестом), экс-губернатор Тульской области Вячеслав Дудка (получил 9,5 года колонии за взятку)...
Между тем в президентском сове- те не скрывают, что верстали проекты прежде всего с прицелом на «политических». К ним правозащитники, в частности, относят участниц скандальной панк-группы Pussy Riot Надежду Толоконникову и Марию Алехину, фигурантов дела о беспорядках на Болотной площади в мае 2012 года и активистов экологической организации «Гринпис». Однако их государство прощать, похоже, не собирается.
Казнить, нельзя помиловать
В коридорах власти куда более умеренный взгляд на грядущую амнистию. На встрече с авторами проекта Владимир Путин ясно дал понять, что фигурантов «болотного дела» документ не коснется. По крайней мере, тех, кто совершил преступления, связанные с насильственными действиями в отношении представителей правоохранительных органов. Насилие в отношении сотрудников МВД как раз и инкриминируется участникам акции оппозиции.
В целом Владимир Путин высказался за широкую амнистию, такую, как проведенная в 2000 году. Та кампания, объявленная в честь 55-летия Победы в Великой Отечественной войне, коснулась примерно 120 тысяч осужденных и подследственных. Однако в данном случае проблема не только и не столько в количестве прощаемых. В коридорах власти явно не горят желанием амнистировать фигурантов громких уголовных дел.
Так, по словам официального представителя Следственного комитета Владимира Маркина, «у нас советники по правам человека поддерживают отъявленных экстремистов». А по мнению депутата Госдумы Юрия Синельщикова, амнистию затеяли ради освобождения конкретных личностей, которых государственно мыслящий депутат ни в коем случае не хотел бы увидеть на свободе.