Итоги № 44 (2011)
Шрифт:
На этом сумрачном историческом фоне призыв КПРФ вернуть действовавший в советские времена принцип установления национальности ребенка по национальности его родителей и восстановить «пятый пункт» в паспорте смотрится довольно кондово. Понять, зачем Геннадию Зюганову со товарищи понадобилось вытаскивать на свет божий советское наследие, непросто. Ну не для того же, чтобы реализовать на практике пятый (!) пункт воззвания КПРФ, где сказано о принятии «чрезвычайных мер для ликвидации этнических банд»? Бьют у нас, если что, по-прежнему по морде, а не по паспорту. Возможно, графа «национальность» поможет реализовать другую задумку
Если серьезно, то с правовой точки зрения желание восстановить «пятый пункт» — путь в никуда, пустой политический лозунг. С одной стороны, в Конституции указано, что «каждый вправе определять и указывать свою национальную принадлежность», но в то же время Конституционный суд не так давно постановил, что «отсутствие в российских паспортах графы «национальность» не противоречит Конституции РФ». Кстати, в пылу борьбы за голоса русских националистов сами коммунисты, публикуя биографические сведения кандидатов в депутаты, почему-то забыли указать национальность будущих избранников. Нелогично как-то получилось...
Так что ни к ленинскому интернационализму, ни к сталинскому национализму задумка сегодняшних коммунистов отношения не имеет. Скажем, в «Единой России» их заподозрили в банальном предвыборном пиаре. Заместитель секретаря президиума генсовета «ЕР» Юрий Шувалов заявил, что предложения КПРФ вернуть графу «национальность» являются лишь попыткой коммунистов «изобразить из себя защитников большинства». Значительная доля истины в подобном диагнозе есть.
Сегодня борьба за возвращение «пятого пункта» в официальные документы, удостоверяющие личность, носит политический характер. Причем грешат этим не только коммунисты. Большинство участников нынешнего думского забега так или иначе разыгрывают националистическую карту.
Практический же смысл фиксации этнической принадлежности давно утрачен. Последней бумагой, где оставалась графа «национальность», был военный билет. Что неудивительно: армия — один из самых консервативных институтов. Генералы перестали делить солдат по национальному признаку последними. Уже несколько лет эта графа заполняется по желанию. По большому счету «пятый пункт» стал делом исключительно социологов и демографов.
Если же кому-то хочется документально засвидетельствовать тот факт, что русские составляют абсолютное большинство населения Российской Федерации, то далеко ходить не надо. Давно опубликованы данные переписи населения 2002 года (в 2010-м во время последней переписи вопросы о национальности не задавались). Так вот, на тот момент из более чем 145 миллионов россиян около 116 миллионов являлись русскими — это 80 процентов населения. Если же добавить к этому граждан, относивших себя к таким экзотическим национальностям, как, например, поморы или казаки, а также этнически очень близких украинцев и белорусов, то численность «титульной» нации приблизится к 85 процентам.
Такое доминирование, конечно, не означает, что права русских или каких-либо других народов вовсе и не надо защищать. Но вот делать это методами ленинско-сталинской национальной политики явно не стоит. Особенно с учетом того, до чего эта политика довела Советский Союз.
Кто там шагает?! / Политика и экономика / В России
С каждым годом 4 ноября все меньше походит на День народного единства. И проблема уже не только в том, что праздник приватизировали националисты. В этом году он впервые приобретает предвыборную окраску. Маршем вместе с крайне правыми маргиналами собралась пройтись по Москве часть несистемной оппозиции. А едва ли не вся оппозиция системная не прочь подхватить националистические лозунги.
И власть, справедливо полагая, что все прочие клапаны «несистемной» активности наглухо перекрыты, к этому вызову оказалась не готова.
Русские дошли
В этом году традиционно проходящий 4 ноября «Русский марш» обещает быть политизированным как никогда. Анонсировано участие известного блогера Алексея Навального и даже кое-кого из либерального крыла несистемной оппозиции. Коммунисты в свою очередь выступили с предвыборным обращением, центральным пунктом которого является требование восстановить «пятый пункт» — графу «национальность» в общегражданских паспортах (подробнее об этом на стр. 16). ЛДПР, как всегда, «за русских» и тоже налегает на националистическую риторику.
Короче говоря, национальный вопрос становится центральным в стартовавшей кампании по выборам в Государственную думу.
А между тем начиналось все вполне политкорректно. «Русский марш» органично вписывался в антураж нового праздника — Дня народного единства, установленного, если кто забыл, в честь победы русских над польскими интервентами в начале XVII века. Националистически настроенная часть политического сообщества тонко прочувствовала протянутый через века месседж: празднуем победу над Западом, «латинянством», «агрессивным блоком НАТО» и «оранжевой чумой».
Проникнутое таким духом мероприятие власть устраивало. Тогда это, правда, называлось «Правым маршем»: заявка на проведение оного впервые была подана в мэрию Москвы в октябре 2005 года Евразийским союзом молодежи — организацией, ставящей своей главной целью противодействие «тлетворному влиянию». Марш в полном соответствии со злобой дня заявлялся как «протест против планов подготовки «оранжевой революции» в России». Борцам с этой потенциальной угрозой разрешили пройтись по самому центру Москвы и провести митинг на Славянской площади. В общем, все шло как по маслу.
Но мутация была неизбежна. Сама по себе идейно-историческая основа праздника 4 ноября настолько противоречива, что должна была рано или поздно превратить его в площадку для внутриполитических разборок. Праздновать-то предлагалось победу одной из партий в ходе гражданского конфликта Смутного времени. Между тем в любом учебнике истории можно прочесть, что 400 лет назад случилась не победа над поляками, а одни русские победили других. Самодержавно-посконные одолели либерально-прозападных. Ну а если отмечаем победу в гражданской войне, то чего же вы, как говорится, хотели?