Итоги № 4 (2013)
Шрифт:
Как стало возможным, что Франция как минимум девять месяцев игнорировала демонстративную активность джихадистов, уверенно подчиняющих себе все новые регионы на cевере Мали? Уж не раздут ли был пожар, как в грустной старой комедии, самими нынешними «пожарниками»?
Искусство войны
Очевидно, что блицкрига у французов не получается, нечего им мечтать и о решающей, победоносной битве по наполеоновскому образцу. На практике же формулировки «восстановление территориальной целостности Мали» и «прекращение террористической агрессии» сведутся к изнурительной охоте за призраками. Разделившиеся на боевые отряды по пять-шесть человек джихадисты, прекрасно вооруженные и знающие пустыню как свой
События в Мали еще раз показали, что национальные границы в Сахаре — это фикция. «В условности сегодняшних государственных границ и состоит основная опасность войны, начатой в Мали, — считает Матье Гидер, специалист по деятельности «Аль-Каиды». — Ведь анклав мусульманских фундаменталистов был создан в стратегически важном районе. От Сахары рукой подать и до нефтяных вышек Нигерии, Алжира и Ливии, и до курортов Средиземноморья, и до портов и столиц Франции, Италии и Испании... Конечно, нельзя было допускать формирование такого очага напряженности у самых ворот Европы. Но как теперь контролировать ситуацию?»
И правда — как? Да, операция «Сервал» — с 1954 года это двадцать седьмая по счету военная интервенция французов в Африке — проходит под пристальным контролем американцев. Они поставляют Парижу основные материалы военной разведки, включая данные наблюдений из космоса, они мониторят мобильные телефоны повстанцев и их компьютерную связь. Без американских беспилотников и боевых дронов французам, практически не имеющим штурмовой авиации, в Сахеле каюк. Другой вопрос: что запросит Пентагон за эту помощь? Тоже военную базу в Мали?..
Безусловно, у французов накоплен огромный исторический опыт управления африканскими территориями по принципу «Разделяй и властвуй». И сейчас в Париже все громче раздаются голоса, призывающие сделать ставку в Мали на «замиренных» туарегов. С восторгом на берегах Сены восприняли заявление Мусу аг-Асарида, представителя НДОА: «Мы поддерживаем вмешательство Франции и готовы оказать поддержку французской армии на земле... Мы были бы более эффективны, чем постоянная армия».
Что стоит за подобными декларациями: скорый выход из сахарского тупика или очередные политические игры «князей пустыни»?
Пока в Елисейском дворце ищут ответы на эти вопросы, в государственном бюджете Пятой республики, переживающей экономический кризис, возникают все новые бреши. По данным «Белой книги» министерства обороны Франции, каждый день войны обходится Парижу в 400 тысяч евро. Заметьте, это лишь открытые, официальные цифры. Самые оптимистические оценки. Если же быть реалистом, то интервенция в Мали — по примеру других аналогичных операций — может, по прогнозам экспертов, обойтись в кругленькую сумму порядка полумиллиарда евро. Это в идеале, если она продлится не более года. И если не вызовет распространения на другие регионы. Только в это, судя по темпам расползания разворошенного Западом африканского муравейника, верится с трудом. Назвав единожды террориста борцом за свободу, очень трудно убедить его потом, что он все-таки бандит.
Которые тут временные / Политика и экономика / В России
Которые тут временные
/ Политика и экономика / В России
Когда в России закончилась легитимная власть
— Юрий Сергеевич, у историков есть мнение, что точкой отсчета утраты легитимности власти в России следует считать не день переворота 25 октября (7 ноября) 1917 года, а 6 (19) января 1918 года, когда большевистский ВЦИК издал декрет о роспуске Учредительного собрания. Согласны?
— И да и нет. Начнем с того, что с 23 апреля 1906 года в России по сути существовала Конституция, по которой вводился двухпалатный парламент. Была прописана процедура передачи верховной власти. Если, скажем, император отрекался от престола, то сделать это он мог лишь в пользу своего старшего сына. При согласии Думы и Госсовета. Если, предположим, император умирал, а наследнику не было 16 лет, вводился режим регентства. Так вот, в ночь со 2 на 3 марта 1917 года, когда Николай II подписал отречение, он и все его окружение, в том числе приехавшие из Петрограда Гучков и Шульгин, нарушили «Основные государственные законы Российской Империи». Царь отрекался не в пользу сына, а в пользу младшего брата Михаила. И произошло это без согласия Госдумы и Госсовета. С формальной юридической точки зрения это не соответствовало Конституции. Некоторые наши правоведы утверждают, что в России и по сей день существует монархия, поскольку факт отречения был юридически нерелевантен.
На следующий день после отречения вообще происходят невероятные вещи. Михаил не имел права на престол еще и потому, что был женат на даме не царствующего Дома. А не имея права на престол, от него нельзя и отречься. Тем не менее в обращении к народу сказано, что Михаил просит граждан подчиниться Временному правительству, чтобы оно подготовило страну к созыву Учредительного собрания (УС). Только на этом и зиждилась легитимность Временного правительства. Сама подготовка к созыву УС, которая растянулась на весь 1917 год, вытекает опять же из юридически нерелевантного отречения Михаила.
То есть как только Николай II порвал цепочку правопреемства и надрезал правовую ткань России, все рухнуло! В начале марта 1917 года правящие круги в лице двух группировок — и царствующей, и оппонирующей ей — нарушили фундаментальные основы российского права.
— Понимали ли эти люди, что творили?
— Понимали, конечно. Владимир Дмитриевич Набоков, один из лидеров Февральской революции и партии кадетов, в своих воспоминаниях напишет, что да, мы совершили глупость, правовое преступление, но нам очень хотелось заполучить власть.