Итоги № 25 (2013)
Шрифт:
— Не было прецедентов, не припоминаю... Правда, однажды мы сами сделали подарок. В «Пушкине» обедал Билл Клинтон и случайно обнаружил на книжной полке редкое американское издание, за которым, по его словам, охотился всю жизнь. Но, должен попутно заметить, визиты столь высоких гостей — ад для персонала. Сперва от нас требовали закрыть ресторан на спецобслуживание. Иначе, дескать, Клинтон не придет. Мы ответили: о'кей, пусть не приходит. В итоге через два дня достигли компромисса, но буквально у каждого столика караулили секьюрити — американские и наши, а на кухне было десять врачей, проверявших качество продуктов... А вообще «Кафе Пушкинъ» избаловано ВИП-посетителями. Часто вспоминаю разговор с директором ресторана, состоявшийся несколько лет назад. Обсудили рабочие моменты, потом я полюбопытствовал, кто из известных посетителей заходил в последние дни. Директор и говорит: «Что-то давно никого из селебритис не было. Вчера Анджелина
— Но звезд Michelin у вас до сих пор нет...
— Сей ресторанный гид упорно обходит вниманием Восточную Европу, и прежде всего Россию. Мы их не интересуем. Причина ясна: в нашей стране хирургически расправились с французской кухней, а, как ни крути, Michelin именно ее и продвигает по миру. Чтобы вам было понятно: я хорошо знаю тех, кто составляет этот рейтинг, а прежний глава Michelin недавно пытался устроиться ко мне на работу. Поверьте, если бы стояла такая цель, получил бы я звезду. Но сегодня это уже не тема. Проехали, перевернули страницу. У нас — одна история, у Michelin — другая. Я в состоянии устроить гастрономические рестораны без чьего-то благословения или поощрения. Сами справимся!
— Отсюда ваше желание прийти в Париж с Cafe'Pouchkine? В чужой монастырь со своим уставом?
— Предложения об открытии ресторанов поступали мне из разных стран со времен «Шинка». Я долго отказывался, поскольку тогда еще не выполнил программу-минимум в России. После того как этот этап был пройден, понял, что теперь могу посмотреть и по сторонам. Для меня не являлось секретом, что придется поставить «кровать в самолете», жить на колесах. Я веселый, задорный человек и не готов вечно крутить одну и ту же шарманку, мне нравится, когда жизнь вокруг бьет фонтаном. Ради этого никаких денег не жалко. В наших же палестинах в ближайшие годы карнавалов не предвидится, в России сейчас не то что фейерверк, даже бенгальский огонь не разгорится. Область люкса в Москве хиреет, место от-кутюр занимает прет-а-порте. Мне это не слишком нравится. Мягко говоря...
— Поэтому и решили свалить?
— Я ведь объяснил, что не люблю повторов. Однажды вкусил запретный плод, и он не показался мне слишком аппетитным. Зачем второй раз пробовать? Попахивает идиотизмом. Отлично знаю, как устроен западный мир, и снова отправился туда не с желанием осесть. Цель иная. Сначала запустил небольшую кондитерскую в Париже, но по-настоящему размялся в Нью-Йорке, где сполна соприкоснулся с тамошней бюрократией, которой наша в подметки не годится. Могу поделиться наблюдением: в России живут русские, а в Штатах... наоборот. Поразительно, но эта многонациональная страна населена не кем-нибудь, а стопроцентными американцами. Вне зависимости от этнических корней. Это действительно так! В Manon в Нью-Йорке шеф-поваром у меня работает чистокровный янки, хотя по происхождению он китаец. Америка удивительным образом метит каждого, кто там родился или приехал туда в раннем детстве. Господи, насколько же они другие, не такие, как мы! До сих пор не могу оценить масштаб этой разницы. Меня это завело, и я решил не пытаться по-русски понравиться местной публике. Вернее, сначала открыл на Манхэттене Brasserie Pushkin, а через несколько месяцев понял, что ступил на проторенную дорожку, по которой не раз ходил. Сам себе сказал «Стоп!» и, выдержав паузу, в мае этого года вернулся с совершенно новым для себя рестораном. Определяющей оказалась встреча с парнем по имени Брайс и музыкальной фамилией Шуман. Он потряс меня кулинарной дегустацией. Это был космос! Я моментально захотел, чтобы Брайс работал со мной. Но он отказался идти в клуб Manon, объяснив, что интересуется исключительно высокой гастрономией. Дескать, вот откроете полноценный ресторан, тогда — пожалуйста. А я уже не мог отпустить его ни при каких обстоятельствах. Шуман оказался диктатором, настоял, что сам выберет название для заведения. Два месяца из-за этого между нами шла война. В итоге Брайс взял верх, и новый ресторан теперь именуется Betony. Делать далеко идущие выводы рано, но интуиция подсказывает: мы на верном пути. Помимо Штатов я двинулся и во Францию. Планы большие: Brasserie Pouchkine, пять-шесть кафе, минимум три кондитерские. История на несколько лет! В Лондоне у нас уже попытались украсть марку Pouchkine. Это сделала родственница директора бюро, регистрировавшего бренд во Франции. Нам тут же предложили выкупить название. За такие деньги, что мама родная! Я ответил по-современному: братков звать не стал, а подал в суд. Через несколько месяцев марку вернули бесплатно и с извинениями. Словом, на Западе сейчас весело. Глядишь, и Россия наестся «серенького», захочет продегустировать что-нибудь из высокой гастрономии. Тут я и возвращусь...
Изобретая велосипед / Общество и наука / Общество
Изобретая
/ Общество и наука / Общество
Будет ли Сергей Собянин крутить педали
=Стартовавшая в Москве программа велопроката, принятая москвичами на ура, оказалась не просто заботой о нашем досуге. Она видится властям едва ли не альтернативой общественному транспорту для центра столицы. «Итоги» разбирались, не разучились ли москвичи крутить педали.
Вело прежде всего
Пока в столице замечены 30 велопарковок и редкие велодорожки на тротуарах. Но лиха беда начало! Научно-исследовательский и проектный институт Генерального плана города Москвы еще год назад представил схему развития велоинфраструктуры. На ее создание столичное правительство готово выделить 610 миллионов рублей и вполне серьезно надеется, что велосипеды снизят коллапс на дорогах.
Начали с того, что с июня заработал городской прокат велосипедов «Велобайк». На Бульварном кольце и в центре велопарковки предлагают триста велосипедов с низкой рамой, окрашенные в красный цвет. В первые три дня в прокатной онлайн-системе velobike.ru зарегистрировались пять тысяч пользователей. Спустя полмесяца можно подбить итог: по информации Банка Москвы (это организатор проекта), за две недели по велошерингу было совершено более 15 300 прокатов. Среднее время одной поездки на велосипеде составляет около 45 минут, а каждый из велосипедов совершает в среднем около пяти поездок в будни и около восьми в выходные дни.
Обозреватель «Итогов», пройдя в воскресный день по трем бульварам — Рождественскому, Чистопрудному и Покровскому, застал «в стойлах» всего пару байков — остальные были на руках. Прокатился... Здорово! Однако не рискнул попробовать доехать до места работы. Опрос катающихся на улице показал, что многие относятся к этим велосипедам исключительно как к возможности прокатиться с ветерком адреналина ради. Но даже не держат в голове мысли, что велик может стать средством передвижения в Москве. Наши наблюдения подтверждает статистика. Наиболее популярным тарифом стал прокат на один день: на него приходится около 70 процентов от всего пользовательского спроса.
Видимо, не прочухали пока москвичи сверхзадачи проекта. А она сформулирована Департаментом транспорта и развития дорожно-транспортной инфраструктуры города Москвы так: «Создать альтернативу автомобилю и общественному транспорту, предоставить жителям города и туристам доступный транспорт для кратковременных поездок». Сергей Собянин в конце мая лично проверил работу одного из пунктов велопроката, заметив, что велосипедное движение в Москве, «к сожалению, в предыдущие годы практически не развивалось».
Трудно не согласиться — не развивалось. Именно поэтому мы поставили велик в «стойло» и поехали на работу в метро. Чего испугались?
Опередившие время
Если перечислить скороговоркой, то испугались мы того, что ехать негде. Поедешь по тротуару — зашикают пешеходы. Выберешься на дорогу — ненароком собьют. Мы попробовали — водители не снижают скорость, не пытаются рассмотреть в тебе участника движения. Страшно.
Ряд экспертов убеждены, столичные велопрокаты опередили время. «Автоматизированная система велопроката является большим достижением цивилизованного города, но обычно ему предшествует ряд других достижений, как раз таких, как нормальные велосипедные дорожки и развитие велокультуры, — отмечает вице-президент Федерации велоспорта Москвы Петр Дворянкин. — Если сравнивать с пирамидой, то велопрокат находится на ее вершине, а ведь основание еще просто не создано».
А в основании, между тем, не только велодорожки. Есть еще такая штука, как культура вождения. «Мы можем бесконечно развивать велосипедную инфраструктуру, но если мы не научим, как ею пользоваться, то, соответственно, она и не будет эффективно работать, — рассказывает Петр Дворянкин. — Велокультура — это огромный пласт, включающий в себя все аспекты жизни: и правила дорожного движения, и бережное, аккуратное отношение к оборудованию. Сейчас, например, поставили велосипедные парковки в школах, а программы, обучающей детей правильно и безопасно ездить на двух колесах, просто нет. Существуют только какие-то отдельные ответвления, но комплексная стратегия отсутствует. Надо начинать именно с обучения самой езде на велосипеде, а потом уже предлагать пересаживаться на него».