Итоги № 19 (2013)

Итоги Итоги Журнал

Как сейчас помню, старец сидел у окошка. Он откинул голову, закрыл глаза, несколько минут молился. Потом выпрямился: «Сейчас все будет в порядке». В это время самолет заходил на посадку уже в четвертый раз: и действительно, шасси со скрипом вышло. Старец объяснил: «Есть определенные молитвы. Если человек правильно шагает по жизни, чист перед Богом, честно несет свой крест, в экстремальный момент их можно использовать — и Господь обязательно поможет». После этого я пошел и крестился в храме Успения Пресвятой Богородицы в Троице-Лыкове. В детстве, правда, мама меня крестила, но церкви в деревне не было, и таинство происходило в полуофициальных условиях.

Сейчас я периодически езжу по монастырям, беседую со старцами. Вечная занятость, конечно, мешает, но я стараюсь

планировать свои поездки так, чтобы они происходили без ущерба для пациентов. Душа требует этого, и с Афона, который я полюбил как второй дом, уезжать мне уже не хочется. Время там в основном посвящено молитвам. Молишься с трех часов ночи и до десяти утра. Днем — труд или переезд в другой монастырь, потом с пяти и до десяти часов — вечерние молитвы. Плюс — ночные в келье, перед сном. Правда, попасть в это святое место не так просто. Нужно благословение кого-то из старцев, которое должно быть отправлено в полицейский участок. На его основании там же, в участке, следует получить визу, с которой уже отправляешься на Афон. Без нее на паром, отплывающий на остров, тебя не пустят.

— Вы честно несете свой крест, помогаете людям. Почему же Бог не уберег вас от страшной беды? Имею в виду нападение наркоманов в собственном подъезде, после которого вы едва не стали инвалидом.

— Старцы на Афоне говорят: «Благодари Господа за все, что имеешь в жизни, и трижды — за все, что не имеешь». В Строгине была группа наркоманов, которая выслеживала у магазинов обеспеченных мужчин, ехавших в одиночку, и нападала на них. Били бейсбольной битой по голове и забирали только наличные деньги — не трогали ни ключи от автомобиля, ни кредитные карты, ни документы. Так случилось и со мной, взяли 250 долларов и 3—4 тысячи рублей — все, что было в кошельке. При этом битой полностью сломали челюсть и правую глазницу, так что глаз опустился на два сантиметра.

Однако Бог оказался при мне. Все случилось около 11 ночи, но «скорая» приехала очень быстро и отвезла меня в госпиталь Вишневского, где в этот момент находились два моих близких друга — начальник отделения челюстно-лицевой хирургии Владимир Хышов и еще один врач, мой земляк из Луганска Георгий Лазарев. В течение четырех часов врачи колдовали над моим лицом, убирали мельчайшие обломки костей. Потом поставили титановую пластину на десяти саморезах, с помощью которой подняли глаз. Сейчас следы операции незаметны, зрение сохранилось практически стопроцентное. Хотя обычно после такой травмы люди остаются без глаза. Мне очень повезло: в больницу доставили без промедления, все нужные люди, несмотря на поздний час, оказались на месте, операционная была свободной. Господь позволил лукавому сотворить великий грех, но сохранил меня. Как раз в этом я и вижу его присутствие.

— Пациенты говорят, что Авраменко лечит не только делом, но и словом. Правда?

— Для того чтобы побеждать, одной крепости мышц мало. Как-то на Афоне у меня был разговор со старцем Янисом. Он посмотрел на меня очень глубоко — этот старец читает душу насквозь — и сказал: «Доктор-мирянин, передай своим олимпийцам, что у Господа все «золото» всех Олимпиад на весах легче, чем слезы искреннего покаяния в своих грехах». Я присел на колени, поцеловал ему руки, а он добавил: «И еще им передай, своим олимпийцам, что в ваших мирских финалах встречаются равные люди. И исход их решают не великие спортсмены или тренеры, а Господь на построении перед решающей схваткой — по чистоте и святости души каждого из них».

Когда он это сказал, я сразу вспомнил финал сиднейской Олимпиады-2000 в прыжках в высоту. Главным претендентом на золотую медаль считался кубинец Сотомайор, обладатель мирового рекорда 2 метра 45 сантиметров, который, кстати, до сих пор не побит. Из одиннадцати оставшихся финалистов десять имели личный рекорд 2,40 — американцы, швед, наш Слава Воронин. И только у последнего участника, другого россиянина Сергея Клюгина, персональное достижение равнялось 2,35. Именно он по жеребьевке открывал соревнования, все высоты преодолевая с первой попытки. Когда планку

подняли на 2,35, небо над стадионом потемнело. Сергей вышел в сектор, разбежался… И практически одновременно с его приземлением на маты после успешного прыжка разразилась страшная гроза с ливнем. Состязания на полчаса были остановлены, потом еще двадцать минут волонтеры сушили сектор. Непогода спутала все карты, после нее ни один из соперников не смог превзойти Клюгина. Одиннадцать человек, по три попытки у каждого. Включая знаменитого Сотомайора! Что это, если не помощь свыше?

Или другая история. Сергей Бубка часто повторяет, что золотая медаль на Олимпиаде-1988 в Сеуле ему дарована свыше. Я был на тех соревнованиях, находился рядом с сектором. Сергей ведь мой земляк, перед Играми он часто обращался ко мне за помощью. Бубка начал выполнять прыжки, когда основные конкуренты уже закончили свои выступления. К этому времени погода поменялась, поднялся сильный ветер. Перед первой попыткой Бубка расставил руки, пытаясь поймать воздушный поток, — без толку. Вторая попытка — снова мимо. Вышел на третью: напряжение было столь велико, что он просто стоял, а лицо было мокрым от пота. Время жизни не остановишь: Серега готовился к прыжку, а электронный секундомер выполнял обратный отсчет времени, оставшегося для его выполнения. Две минуты таяли на глазах — вот уже только тридцать секунд, двадцать… Бубка ждал свой момент до последнего, что-то шептал, молился. На табло оставалось секунд пять — семь, когда он наконец начал выполнять разбег. Мы потом тысячу раз обсуждали этот эпизод. Сергей рассказывал: «Когда я уже подлетал к планке, вдруг прозвучал четкий голос: «Ты заслужил эту победу, бери». И я перемахнул высоту».

— Как же следует сохранять чистоту души?

— Например, заниматься милосердием. Как говорят старцы, «все, что отдал, то — твое». Перед Олимпиадой-2004 в Афинах Таня Лебедева и Лена Слесаренко выступали на коммерческом турнире и получили там хорошие премиальные. Я предложил девочкам часть денег вложить в благотворительность. Как раз незадолго до этого по телевидению показывали сюжет о том, как в Германии делают лучшие в Европе спортивные городки. Они нашли в своем Волгограде самый бедный детский садик, заказали туда такой городок, продолжают курировать его и по сей день. Ну и я их опекаю тоже. Перед пекинскими Играми организовал встречу с Евгением Примаковым, попросил его помочь девочкам. Он при мне позвонил ректору Дипломатической академии Панову, говорит: «Завтра мой личный доктор привезет двух олимпийских чемпионок, пусть им дадут возможность сдать вступительные экзамены отдельно. Обучите их, потом доложите». В итоге Таня с Леной окончили академию с отличием и кандидатский минимум уже защитили.

— Получается, олимпийские медали с помощью пожертвований можно просто купить.

— Дело не в деньгах… Скажем, есть у меня еще одна духовная дочь, петербургская многоборка Аня Богданова. У нее особых финансовых возможностей не было. Так вот Аня шесть дней в неделю тренировалась, в воскресенье, как и положено, с утра шла в храм на службу, а после обеда — в дом престарелых. Эта красавица блондинка с точеным телом мыла полы, посуду, кормила немощных стариков. И Господь дал ей — она выиграла чемпионат Европы, стала призером чемпионата мира, встретила нормального парня, вышла замуж, родила...

Знаешь, двадцать лет назад Царь дал мне землю в Жуковке, на Рублевке …

— Какой Царь?

— Борис Николаевич Ельцин. Я построил там дом и каждый год перед Крещением бензопилой сам выпиливаю крест, ставлю его верхушкой на восток. Вечером зажигаю факелы, для прочтения водосвятного молебна приглашаю священника. К полуночи ко мне приезжают близкие друзья, человек 20—25. Олимпийские чемпионы Андрей Сильнов, Лена Слесаренко, Аня Чичерова, Римас Куртинайтис, Таня Лебедева. Как положено, ныряем в прорубь, потом отправляемся в баньку. Посидим там полчаса, согреемся, затем идем на торжественную трапезу. Пьем исключительно крещенскую воду и немного вина с Афона, никаких анекдотов и мирского юмора.