Итоги № 12 (2013)

Итоги Итоги Журнал

В общем, сидим мы с ним, выпиваем. Вдруг Килланин спрашивает: «Скажи, Виталий, ваши руководители знакомы с историей Британской империи?» «Не уверен», — пожимаю плечами, а сам думаю: они и собственную-то историю, наверное, не очень хорошо знают. «Запомни, — говорит собеседник, — Британия покорила много народов. Единственные, кого ей не удалось завоевать, — афганцы. Это же скотоводы, по конному отряду к каждому из них не приставишь. Вот и вы не сможете приставить к каждому моджахеду по танку». Лорд оказался прав…

— Потом и мы решили в отместку бойкотировать Олимпиаду в Лос-Анджелесе.

— Это решение приняли в самый последний момент. В начале 1984 года наша делегация находилась в Лос-Анджелесе и даже выбрала здание для команды в Олимпийской деревне. А потом все в одночасье поменялось. В ЦК КПСС

поступило письмо, подписанное Громыко, Андроповым и Грамовым — новым председателем союзного Спорткомитета, сменившим на этом посту Сергея Павлова. Мол, поездку считаем нецелесообразной, поскольку американцы не могут гарантировать безопасность. Хотя на самом деле все началось с ерунды. В качестве олимпийского атташе наши выдвинули кандидатуру дипломата-разведчика, работавшего под прикрытием в Америке. Я фамилию того человека до тех пор никогда не слышал, это уже само по себе показательно. Естественно, хозяева Игр его не утвердили. КГБ вместо того, чтобы смягчить углы и предложить другого кандидата, начал нагнетать обстановку. В итоге дело зашло слишком далеко… Поэтому говорить о том, что бойкот Лос-Анджелеса был местью за Москву, не совсем правильно. Мы до последнего собирались ехать в США. Хотя очевидно: если бы американцы не бойкотировали московские Игры, у наших начальников не хватило бы духу бросить такой вызов всему миру. Штаты в этом смысле создали прецедент, и советское руководство пошло по тому же пути.

Я был в ЦК КПСС, пытался доказать: мы делаем большую идеологическую ошибку. В то время из советских людей на Запад попадали единицы — в основном сотрудники торгпредств и партийные чиновники. А тут могли приехать полторы тысячи молодых людей, парней и девушек. Большинство из них худо-бедно объяснились бы по-английски. Представляете, какой след они оставили бы в сознании американцев, какую революцию произвели? В ответ от Петра Лучинского, который работал в отделе пропаганды, а потом стал президентом Молдавии, прозвучало: «А что если мы проиграем?» И тогда я понял, откуда ветер дует. Марат Грамов в феврале того же года в качестве чиновника проиграл зимнюю Олимпиаду в Сараеве и просто струсил. Он прекрасно понимал, что второго поражения ему не простят. И решил подстраховаться. «Проиграем, ну и что? — возражаю. — Даже если это произойдет, мы уступим совсем немного. Но ведь там будут наши звезды — Дитятин, Сальников, Казанкина. Появится возможность показать американцам, какие мы есть на самом деле, а не какими нас представляет их пропаганда». «Да, интересно, — слышу в ответ. — Но Политбюро уже приняло решение».

В мае 1984-го в конференц-зале здания на Лужнецкой набережной прошло собрание Олимпийского комитета, за которое мне до сих пор стыдно до корней волос. На нем я тоже поддержал бойкот лос-анджелесских Игр. Тогда просто нельзя было иначе. Раз ЦК принял решение, его надо проводить в жизнь. Воля партии — закон. После этого я дал себе клятву никогда больше не кривить душой в этом зале…

На Олимпиаду в США советские представители все-таки поехали. Нас было человек шестьдесят: члены МОК, сотрудники международных федераций. Когда во время парада открытия на дорожке появились делегации Китая и Румынии, которые вопреки нашему давлению прибыли на Игры, весь стадион встал. В почетной ложе прямо за нами за пуленепробиваемым стеклом находился президент Рейган. Какой-то пожилой американец, сидевший рядом, наклонился ко мне. «Вы совершили огромную ошибку, — сказал он. — Если бы советская команда вышла на стадион, ее встречали бы так же. Вся Америка бы говорила: вот они, — он махнул назад, — договориться не могут, а спортсмены договорились».

Продолжение следует.

ЛИГАлизация / Спорт

ЛИГАлизация

/ Спорт

Валерий Газзаев: «Сегодня практически все наши клубы — банкроты, хотя некоторые из них играют в еврокубках. Пора менять ситуацию»

Идея Объединенной футбольной лиги (ОФЛ), выдвинутая в конце прошлого года несколькими отечественными клубами, начинает обретать все более конкретные очертания. На недавней презентации проекта организаторы сообщили, что рассчитывают на участие только двух стран — России и Украины. И озвучили предполагаемый бюджет совместного чемпионата, который должен составить миллиард евро в год. «Итоги» встретились с Валерием Газзаевым, назначенным директором автономной некоммерческой организации (АНО) «Объединенный чемпионат по футболу», и узнали другие подробности проекта.

— Валерий Георгиевич, вам выпала роль футбольного парламентера. Тяжело вести переговоры под флагом объединения?

— Не тяжело, идея-то очень хорошая. Во всем мире сейчас идут процессы интеграции, затрагивающие самые разные области жизни. В политике, экономике, культуре возникают новые союзы, объединения и федерации. То же самое касается и спорта. Посмотрите, как поднялся уровень хоккея на постсоветском пространстве после создания КХЛ: прогрессируют клубы, растет мастерство игроков. В футболе происходит то же самое. Не зря президент УЕФА Мишель Платини собирается задействовать для проведения чемпионата Европы-2020 едва ли не полтора десятка стран. Это тоже пример интеграции. Почему мы должны отставать?

Есть и еще одна причина для объединения. Сегодня некоторые российские команды из-за финансовых трудностей вынуждены сниматься с розыгрыша чемпионата. Экономический кризис терзает даже ведущие клубы Европы. А ведь в ближайшее время в жизнь будут введены принципы финансового fair play, утвержденные УЕФА. Менеджеры не смогут тратить больше, чем зарабатывают на билетах и рекламе. Фактически это означает введение потолка зарплат, которые теперь будут ограничены доходами самого клуба, а не размером кошелька его владельца. Соблюдать эти правила придется абсолютно всем. В течение нескольких лет переходного периода возможны послабления, разрешен общий дефицит бюджета в размере 35—50 миллионов евро. Но уже к 2018 году поблажки закончатся: нарушителей будут отстранять от участия в турнирах, проходящих под эгидой УЕФА.

— Вы полагаете, что ОФЛ спасет футбол от деградации?

— Безусловно. Бюджет ОФЛ составит миллиард евро в год. Деньги эти будут распределены среди многих футбольных субъектов. Национальные федерации России и Украины получат по 50 миллионов евро каждая за передачу прав на проведение чемпионата. Еще 100 миллионов будет перечислено первому дивизиону ОФЛ. Таким образом, высшему дивизиону останется 800 миллионов. Их распределят среди участников по пяти критериям. Только за выступление в Объединенной лиге каждый из 18 клубов получит по 22,2 миллиона евро. Премиальные за ничью в новом турнире составят 120 тысяч евро, за победу — 370 тысяч. Всего на выплату призовых выделено 112 миллионов евро. Поскольку соперники не всегда смогут выявить победителя, сэкономленные на ничьих деньги составят приличную сумму — по нашим прикидкам около 10 миллионов ежегодно. Они будут направляться на поддержку ветеранов футбола России и Украины, которые далеко не всегда живут в достатке. Оставшиеся статьи расходов составляют премиальные за итоговое выступление в чемпионате: общая сумма фонда — 120 миллионов, призовые для трех медалистов — 48 миллионов и выплаты за телевизионные трансляции — еще 120 миллионов.

— Каким будет формат Объединенной лиги?

— Высший дивизион ОФЛ формируется из команд, занявших первые девять мест по ходу розыгрыша последнего сезона Российской футбольной премьер-лиги (РФПЛ), и такого же количества клубов из Профессиональной футбольной лиги Украины (ПФЛУ). Таким образом, мы рассчитываем на 18 участников. Два последних клуба автоматически опускаются уровнем ниже, а занявшие 15-е и 16-е места встретятся с третьей и четвертой командой первого дивизиона ОФЛ. Он тоже состоит из 18 участников и будет формироваться из семи последних команд РФПЛ и ПФЛУ, а также четырех сильнейших представителей первого дивизиона чемпионатов обеих стран. На протяжении следующих турниров национальная принадлежность клубов регламентироваться уже не будет. Даже если по итогам чемпионата в высшем дивизионе ОФЛ все четыре слабейшие команды окажутся из одной страны, они его покинут. Никаких квот здесь быть уже не может.