Итальянская свадьба
Шрифт:
— Я тоже устала. У меня был день, богатый событиями. Хочешь послушать?
И она рассказала Адолорате обо всем, что с ней произошло, начиная со вспышки Джанфранко Де Маттео и заканчивая неожиданной любезностью его сына Микеле.
— Но он утверждает, что знать ничего не знает о причинах семейной вражды, — заключила она.
— Досадно, правда? — произнесла Адолората, задумчиво потягивая вино. — Это старая история, и, вероятно, она давно уже утратила всякий смысл, но мне все равно хотелось бы знать.
— Я всегда задавала себе вопрос: имело ли это какое-то отношение
— Бедняжке Изабелле?
Они никогда не слышали, чтобы ее называли как-то иначе.
— Да. Он почти ничего о ней не рассказывает.
— Но он о многих вещах почти ничего не рассказывает, — напомнила ей Адолората. — О том, как он познакомился с мамой, почему оказался здесь.
Пьета рассмеялась.
— «Я встретил прекрасную юную англичанку и поклялся последовать за ней на край света», — проговорила она, искусно копируя отца.
— Точно. Папа ничего нам не скажет, а бедняжка Изабелла умерла, так что это безнадежно. Мы никогда не узнаем.
— Да, я думаю, ты права. Что ж, по крайней мере, завтра утром Микеле угостит меня бесплатным кофе и пирожным.
Адолората подняла брови:
— Разве я не говорила тебе, что он без ума от тебя?
— Не настолько. Я все-таки придумываю свадебное платье для его невесты. А это уже совсем другая история. — Пьета улыбнулась. — Ну же, пойдем домой, и я расскажу тебе обо всем по дороге.
Пьета так рассмешила сестру, во всех подробностях описав ей свадебное платье Де Маттео, что, уже зайдя в дом и ощутив запах жареного лука, они продолжали хихикать.
Мама сидела за столом и лущила собранный на огороде горох, а отец стоял у плиты.
— Что на ужин? — Адолората приподняла крышку кастрюли.
— О, всего лишь pasta e piselli [16] , потом по кусочку рыбки с неаполитанским соусом и салат, — ответил Беппи. — Эта лазанья вчера вечером оказалась слишком тяжелой. Я всю ночь промучился несварением желудка. Так что сегодня для разнообразия приготовил вам нечто очень легкое.
16
Паста с зеленым горошком (ит.).
— Папа, но это целых два блюда, — напомнила ему Пьета. — Едва ли такой ужин можно назвать легким.
— Пьета, cara, в тот день, когда ты сама встанешь у плиты в этом доме, у тебя появится право на комментарии, но до тех пор…
— Погоди, папа, — перебила Адолората, прежде чем Беппи успел вспыхнуть. — Мне надо тебе кое-что сказать. Я сегодня разговаривала со священником у Святого Петра и записалась на венчание.
Беппи уронил деревянную шумовку и, обхватив ладонями лицо дочери, стремительно расцеловал ее в обе щеки.
— Вот моя хорошая девочка! — воскликнул он. — А как насчет курсов для будущих супругов, о которых мне говорил Эрнесто? На них ты тоже записалась?
— Нет, папа.
Он посмотрел на нее с нескрываемым разочарованием.
— Но я поговорю с ним об этом и обязательно запишусь, —
— Хорошо, хорошо. Ужин скоро будет готов. Пьета, ты не могла бы натереть горстку пармезана? А ты, Адолората, пойди и сорви с грядки немного салата. А мама тем временем накроет на стол.
Кэтрин подняла глаза от дуршлага с лущеным горохом.
— Иден будет ужинать с нами?
— Нет, сегодня нет.
— Какая жалость! — проговорил Беппи, изо всех сил изображая разочарование. — Ну да ладно, может быть, завтра.
Пьета всегда любила орекьетте с зеленым горошком. Свежесть горошка и пикантность зеленого лука с лихвой компенсировали жирный бекон, который она всегда выбирала и складывала на край тарелки. Но сегодня она здорово проголодалась.
— Посмотрите-ка на мою дочь, у нее наконец прорезался аппетит, — радостно заметил Беппи, наблюдая, как она ест. — Знаешь, Пьета, у тебя усталый вид. Ты, наверное, слишком много работаешь?
— Да, у нас много дел, — сказала она, не упомянув, однако, о платье Де Маттео. Эта новость обрадовала бы отца не больше, чем старика Джанфранко.
— И тебе еще надо подумать о свадебном платье для твоей сестры. И когда ты только все это успеешь?
— Сама не знаю, — призналась Пьета.
Кэтрин подсыпала ей в тарелку немного пармезана и вмешала кусочек сливочного масла.
— Какое же оно будет, это свадебное платье? Ты нам так и не сказала.
— Ну… — Пьета посмотрела на сестру. Адолората предоставила ей полную свободу действий в отношении дизайна, но она все-таки волновалась, описывая платье, боясь, что сестра не сумеет представить, каким потрясающе красивым оно будет. — Оно из тафты, с широкой юбкой, переходящей сзади в длинный шлейф, с облегающим корсажем с широкими бретельками и ниспадающим до пола кушаком. И все вышито маленькими кристалликами Сваровски, так что даже на расстоянии оно будет мерцать.
— С твоих слов, это вообще нечто нереальное, — заметила Адолората.
— Да уж, — согласилась мать. — Кстати, судя по твоему рассказу, потребуется кропотливая работа. Как говорит твой отец, когда ты все это успеешь?
Пьета опустила глаза:
— Я пока не уверена, но как-нибудь постараюсь. Я должна.
Все немного помолчали, а затем мать произнесла неуверенным тоном:
— Если хочешь… Я могла бы тебе помочь.
— Правда?
Кэтрин кивнула. Много лет назад она тоже была портнихой, но ушла не дальше своей домашней мастерской.
— Да, я могла бы помочь. С радостью. Хотя вся эта ручная вышивка… Это отнимет у нас много времени, очень много… — У нее был такой вид, будто она уже с удовольствием предвкушала это занятие.
— Итак, Адолората, на какой день ты записалась у Святого Петра? — с тревогой спросила Пьета.
— Мм, через два месяца, если считать с завтрашнего дня. У них была одна отмена, и я решила этим воспользоваться.
— Что ж, у нас остается не так много времени. — Странно, но Кэтрин, видимо, чему-то очень обрадовалась. — Пьета, тебе лучше заказать ткани и бисер, и мы начнем, как только сможем.