История
Шрифт:
– Согласен, – Пуришкевич смотрит в глаза Юсупову. – Но не во всем. Есть в вашем окружении, дорогой князь, люди, которые просто отталкивают. Глядя на них хочется плюнуть на этого Распутина и уйти прочь не замарав рук.
– Люди? – лицо Феликса Феликсович выражает недоумение. – Только что мы говорили, будто вам неприятен этот несчастный журналист из Британии. А тут, видимо, еще кто-то появился. Извольте пояснить, а то мы с Дмитрием Павловичем не совсем в курсе.
– Юрист этот, – Владимир Митрофанович снова брезгливо морщится. – Мой коллега из думы. Этот сраный либераст. Вася Маклаков.
– Василий Алексеевич? – переспрашивает Юсупов. – Маклаков?
– Нет уж, Феликс Феликсович, – Пуришкевич повышает голос. – Он именно либераст, а не либерал. Вы еще слишком молоды, чтобы это понять. Боюсь, что когда осознаете, то будет поздно. Я с этой гнидой много раз спорил в думе. Да он хуже иностранного шпиона. Правозащитник комнатный. Вы, князь, вспомните, что нам Васька на днях говорил. «Убийство Распутина должны совершить националисты и патриоты. Если это сделают либералы или социалисты, то будет грандиозный скандал. А патриоты легко оправдаются». Вот они так всегда, говно это демократическое. Хотят все сделать руками националистов. Мы им будем таскать каштаны из огня, а они все сожрут и даже спасибо не скажут.
– Да полно вам, Владимир Митрофанович! – вмешивается Дмитрий Павлович. – Мы тут все патриоты, однако, в отличие от вас, не видим никаких проблем в словах нашего юриста. Он же прав! Мы с вами легко сможем оправдаться. А если Распутина убьет кто-то из народа, что тогда? Казнят человека, как пить дать. И не поможет ему никакой английский шпион. И даже Ленин никакой не поможет.
– Черт бы вас всех побрал с этим Лениным! – Пуришкевич поднимается со стула и начинает ходить по комнате. – Опять вы про это хуйло. Да при чем тут вообще этот плешивый карлик Ленин?
– Так, к слову пришелся, – ответил Дмитрий Павлович.
– Да он только к одному слову приходится – хуйло! – говорит Пуришкевич явно нервничая. – Пусть он в аду горит это мудак никчемный. Не слишком ли много внимания мы ему уделяем?
– А Пуришкевич прав! – говорит князь Юсупов. – К черту Ленина. У нас сейчас главная проблема – это Распутин. Я уже отправил машину за ним. Где-то через час это чудовище будет находиться в одном здании с нами. Все ли готово, господа?
– Снадобье готово, князь, – вступает в разговор доктор Лазоверт. – Сейчас самое время наполнить им еду и напитки. Пора заварить чайку…
Пуришкевич останавливается и пристально смотрит на доктора. Феликс Феликсович и Дмитрий Павлович переглядываются, а затем тоже смотрят на доктора…
Доктор-Смерть. 1.2.
– Вы сказали, снадобье, доктор? – переспросил князь Юсупов. – Чай хотите?
– Да это не мне чай, – улыбается Станислав Сергеевич. – Это для Распутина. Чай со снадобьем. Я так называю цианистый калий, князь. Это снадобье, обычно помогает решить многие вопросы, которые обычным путем не решаются.
– Однако, я очень удивлен, доктор, – Феликс Феликсович действительно выглядит удивленным. – Вы вот так запросто можете человеку в чай цианистого калия добавить?
– Почему только в чай? – удивляется доктор Лазоверт. – Надо еще в пищу его поместить. И в другие напитки тоже добавим. Нужно действовать наверняка, князь. Чтобы никаких осечек не было.
– Этот может, – усмехается Пуришкевич. – Станислав Сергеевич у нас большой специалист в области ядов. Поэтому я его и пригласил. Знаете, господа, как называют нашего уважаемого доктора Лазоверта на фронте? Доктор- Смерть! И он вполне оправдывает это прозвище. Станислав
– Доктор-Смерть! – князь Юсупов произносит это с каким-то восхищением. – Никогда бы не подумал о вас такое, Станислав Сергеевич. А почему именно чай?
– Почему чай? – переспрашивает улыбающийся Лазоверт. – Мне сложно сказать, но, кажется, что российские традиции отравлений напрямую связаны с чаем. Я точно знаю, что по официальной статистике большинство отравленных в России получили причитающуюся им порцию яда именно с чаем. И если рассмотреть того же Ленина…
– Да ну вас к черту, доктор! Вместе с вашим Лениным! – кричит Пуришкевич. – Хватит на сегодня уже это мудака! Ленин – хуйло!
– Ленин – хуйло! – подхватывает поручик Сухотин.
– Да прекратите вы уже с этим хуйлом, господа! – негодует Феликс Феликсович. – Ей-богу, не смешно. Дайте уже доктору рассказать то, что он хотел.
– Валяй, доктор, – машет рукой Пуришкевич. – Рассказывай про это хуйло. Неужели оно смогло сделать что-то, заслуживающее наше внимание?
– Не оно само, Владимир Митрофанович, – говорит доктор Лазоверт. – При Ленине есть один мужичок не простой, который чай ему заваривает. И фамилия у мужика этого странная, то ли Утин, то ли Бутин, то ли еще что-то похожее. Но это сейчас не важно. Мужик тот, он даже не повар. Занимается лишь чаем. И кличка у него странная – «новичок». Так вот этот мужичок – совсем не новичок в вопросе ядов. Он уже многих конкурентов Ленина и его врагов отправил с помощью своего чудесного чая к праотцам. И я вот тоже люблю чаем пользоваться, хорошо этот напиток с ядом сочетается, эффективно очень.
– Значит, говорите, чайку подать, доктор? – переспрашивает Феликс Феликсович.
– И еды обязательно, князь, – отвечает доктор. – Вспомните, что любит Распутин. Какую пищу, какие напитки. Нам нужны его любимые лакомства!
– Лакомства? – переспрашивает Дмитрий Павлович.
– Именно лакомства, Дмитрий Павлович! – восклицает Лазоверт. – Нам нужно то, от чего этот мошенник не откажется. Например, вино, фрукты, пирожные. Было бы глупо переводить яд на манную кашу, которую он, скорее всего, откажется есть. Я слышал, будто Распутин любит сладости.
– Птифур! – громко и коротко выражает свое мнение поручик Сухотин.
Все присутствующие оборачиваются и смотрят на него.
– Что, простите, поручик? – прерывает неловкое молчание Дмитрий Павлович.
– Птифур! – повторяет Сухотин. – Такое маленькое пирожное. Я как-то пробовал. Очень вкусно!
– Птифур? – переспрашивает Пуришкевич. – Я думал, что ты водку пьешь, Сухотин. Как нормальный мужик. А ты вот этот вот птифур, оказывается пробуешь.
– Наш повар, кажется, готовит птифуры! – радостно восклицает князь Юсупов. – Хорошая идея, поручик. Начиним ядом птифур!