Шрифт:
Пролог
В субботу 28 декабря 1935 года, приблизительно в 10.35 вечера, был убит Вальтер Сташев. Его обезображенное тело нашли на продуваемом всеми ветрами холме возле 181-й улицы, между Валентайн и Вебстер-авеню, в районе Бронкс. Оно лежало в замерзшей канаве, куда его скинули.
Вся его голова была в сгустках крови: по ней били его собственной угольной лопатой, которой он убирал снег, чтобы заработать немного денег на виски. Вальтер Сташев
Когда полицейская машина проезжала возле холма, направляясь к сорок шестому участку полиции, патрульный видел, как Стэнли Пейсек бросался на Сташева с лопатой.
Позднее выяснилось, что эти двое находились какое-то время вместе в баре для настоящих пьяниц, куда они постоянно заглядывали, если у кого-то из них была пара долларов или даже какая-то мелочь. У этого заведения не было названия. Люди ходили туда не для общения друг с другом в теплой компании, а чтобы поскорее напиться. Здесь это можно было сделать быстро, и спиртное стоило недорого. Никто здесь не мешал вам надраться как следует. Были бы деньги. Когда деньги кончались, вас выбрасывали на улицу. Против этого простого и эффективного правила никто не возражал: не имело смысла. Владельцем заведения был здоровенный мужчина, который не говорил, а издавал какие-то нечленораздельные звуки. Однако все понимали его. Он сам устанавливал свои правила в баре и следил за тем, чтобы их соблюдали. Это было дикое место, и только самые отчаянные люди заходили сюда.
В чем суть спора между этими двумя друзьями, знавшими друг друга всю жизнь, понять было трудно, потому что они обменивались невразумительными фразами, как это обычно бывает с пьяницами, считающими, что жизнь ничего не стоит. Они орали обидные слова и обменивались угрозами. Все это была пустая похвальба и чепуха. Оба они были ничтожные, жалкие люди, любящие властвовать над слабыми и унижающиеся перед теми, кого считали сильными.
Люди, находящиеся в заведении, обратили внимание на то, что Вальтер Сташев первым ушел из бара, после того как ткнул ручкой лопаты в горло Стэнли Пейсека, который от неожиданности начал задыхаться, а когда пришел в себя, заорал страшным голосом: «Я убью этого негодяя! Я ему череп проломаю его собственной лопатой».
Полицейские, расследовавшие дело, вскоре все это узнали. В этом не было ничего удивительного, так как владелец заведения, который мог объясняться вполне внятно, когда требовалось, не хотел иметь неприятностей с полицией. Он пережил тяжелые времена сухого закона и не хотел иметь теперь никаких осложнений. И ему плевать было на подонков, которые напивались в его баре. Никто не хотел иметь никаких неприятностей.
Кроме того, все еще находившийся в состоянии опьянения Пейсек, держащий в руках орудие убийства, сказал полицейским, уставившимся на труп: «Я сказал, что убью его, и я сделал это».
Его судили за преднамеренное убийство. Сообщения о случившемся на Рождество убийстве некоторое время занимали передовые полосы газеты «Новости Бронкса». О нем писали в «Новостях» и в «Зеркале» вплоть до самого суда.
Стэнли Пейсек был осужден, так и не дав толком никаких показаний, потому что почти ничего не помнил. Он говорил только, что, возможно, действительно проломил череп Вальтеру, а добавить к этому ничего не может. Так как он имел репутацию буйного человека, пьяницы, хулигана, избивающего свою жену и детей, судья, подумав немного, решил, что Бронксу лучше избавиться от такого негодяя. И Стэнли Пейсек был приговорен к казни на электрическом стуле.
Вечером накануне казни семья осужденного пришла навестить его. Сначала с ним была только жена, а потом к ним присоединились пятеро детей.
Старшему сыну, Уилли, по его настоятельной просьбе было позволено, как самому взрослому мужчине в семье, побыть несколько минут наедине с отцом.
Во время их разговора четырнадцатилетний Уилли рассказал отцу о том, что на самом деле случилось ночью 28 декабря 1935 года.
Он рассказал ему, как убивал Сташева.
Он сказал, что в будущем признается в этом и обнародует факты. Но сначала хочет посмотреть, что станет с людьми, которые убивали Сташева. Вот о чем эта книга.
Часть первая
Глава 1
У сестры Мэри Франсез выдался плохой день. Все поняли это, как только она вошла в классную комнату. На лице ее были все признаки дурного настроения: она искоса поглядывала на учеников, постоянно резким движением руки сдвигала свои очки на кончик маленького носа, внезапно обрывала речь, не закончив фразу, искала какого-нибудь нарушителя, который должен ответить за то, что у нее сильно болит голова и расстроены нервы.
Это была плотная женщина небольшого роста, одетая в черное, которая не ходила, а плавала по классу, и постоянно буравила учеников взглядом. Объектом ее нападок мог стать любой. В классе сестры Мэри Франсез даже хорошие ученики были под подозрением. Считалось, что они только притворяются хорошими, скрывая под личиной добропорядочности дурные намерения. О, она хорошо знала этих восьмиклассников.
Преподавание в восьмом классе было одним из многих крестов, которые приходилось нести сестре Мэри Франсез. Много лет тому назад она преподавала в третьем классе. Это были ее лучшие годы. Третьеклассники — идеальные ученики. Они уже не нюни и размазни, как первоклассники, которые еще никак не привыкнут к школе. Третьеклассники сидели тихо, слушали и запоминали, и она получала большое удовольствие от уроков. Чтение, письмо и арифметика играли косвенную роль в обучении этих детей. Ее обязанностью было подготовить юные души к таинствам их истинной матери, церкви, и когда кто-то из наиболее бесцеремонных родителей жаловался ей на то, что ребенок становится слишком нервным, плохо спит по ночам, плачет от страха перед ужасами ада, сестра Мэри Франсез говорила им спокойным и властным голосом:
— А вы что, предпочитаете, чтобы они не знали, на какие вечные муки обречена душа нераскаявшегося грешника?
Чем раньше они поймут это, тем лучше для них. Пусть они боятся, нервничают и не спят по ночам. Пусть они вспоминают истории о святых мучениках. О том, как их пронзали копьями, поджаривали на огне — все это было на самом деле. Они страдали во имя Бога и любили Его истинной любовью. Пусть дети знают эти правдивые истории, пусть история Святой Матери Церкви запечатлится в их душах с самого раннего возраста, когда они еще чисты и не порочны.
Дважды за время ее преподавания в третьем классе учеников исключали и посылали в обычную школу. Одна маленькая девочка постоянно дрожала, тряслась, делала гримасы и, по мнению сестры Мэри Франсез, должна была до конца своих дней оставаться в смирительной рубашке. Она считала, что поступала правильно, когда закутывала ребенка в пальто и подвешивала на крючок в раздевалке. Она засовывала девочке рукавицу в рот, когда та кричала. Большую часть времени девочка проводила вне класса, где не могло быть места для тех, кто требует к себе постоянного внимания. В классе было еще сорок учеников, которых нужно обучать, а эта, состоящая из сплошных нервов, ученица отнимала слишком много времени.