История Нерилки
Шрифт:
— Простите, что покидаю вас, — сказала Десдра, сортировавшая в тихом уголке листки пергамента со своими заметками. — Мне пора в Цех. Что ж, несмотря на все это, — она махнула рукой, очевидно, имея ввиду царивший в зале беспорядок. — Руат начал возрождаться.
— Ты должна навестить нас вместе с мастером Капаймом, — сказала Оклина; ее глаза еще сияли после утреннего свидания с Б'лерионом. — Вот увидишь, как тогда будет выглядеть Руат! Верно, Рилл?
— Ну, дайте только развернуться… Мне не надо много времени, чтобы все привести в порядок! — заявила я с такой пылкостью, что Десдра рассмеялась.
Потом
— Хорошо, что ты пришла сюда, Рилл. Вряд ли тебя оценили бы по достоинству в Форте. — Она сжала мой локоть. — И спасибо тебе за помощь… за лекарства и за то, что ты сделала в лагере.
Покраснев, я кивнула головой.
— Да, наконец-то я в Руате… Нерилка только мечтала об этом, а Рилл — решила и сделала! Тут я могу принести пользу… тем более, если Оклина… — Целительница вздернула бровь, и я, прижав ладони к пылающим щекам, попыталась исправить свою ошибку: — Я совсем не это имела в виду, Десдра! У меня нет никаких планов на сей счет! Богатство вернется в Руат, а Алессан… он перенес с достоинством свое горе и честь его не пострадала. Он по-прежнему завидный жених, и скоро самые знатные семейства с дочерьми на выданье начнут обхаживать его…
— А разве ты, леди Нерилка, недостаточно знатна?
— Тсс! Была знатна, — я подчеркнула первое слово, — и немного радости принесла мне эта знатность. Тут мне лучше. Я не имела будущего в Форте, а теперь сама стала частью будущего Руата…
Твердое пожатие руки Десдры свидетельствовало, что она целиком и полностью согласна со мной. Пристально взглянув на мое лицо, целительница шепнула:
— Должна я кому-нибудь намекнуть о твоих делах? Я буду очень осторожна.
— Если так, передай дядюшке Манчену, что видела меня. Скажи, что я здорова и счастлива. Он успокоит моих сестер.
— Кампен тоже, знаешь ли, беспокоится. Они с Тескином целый день обшаривали окрестности, искали тебя. Вероятно, собирая травы, ты свалилась со скал.
Я кивнула, молчаливо подтверждая эту версию, удобную для обеих сторон. Губы Десдры чуть дрогнули в улыбке; склонив на прощанье голову, она отошла. Однако оставалось еще одно небольшое дело — мне хотелось узнать, как избавиться от едкого запаха дезинфицирующего раствора, пропитавшего стены зала и коридоров. Я шагнула следом за целительницей, и в этот момент раздался пронзительный вскрик Оклины. Она чистила медные украшения каминной полки; внезапно руки ее бессильно повисли, она отступила назад и упала бы, но Десдра ухитрилась ее подхватить.
И тут из дверей, что вели во внутренний холд, вырвался мертвенно бледный Алессан.
— Морииитааа!
То был вопль смертельно раненного зверя, стон человека, потерявшего волю к жизни, раздавленного несчастьями. Он рухнул на колени, согнулся, замолотил кулаками по полу, в кровь сбивая пальцы; тело его сотрясалось от рыданий.
Я не могла этого вынести. Подскочив к нему, я опустилась рядом — его окровавленные руки били теперь по моим коленям. Внезапно он обхватил меня за плечи, уткнувшись лицом в грубую ткань моего рабочего фартука. Ошеломленная, я прижимала к себе голову Алессана, бормоча какую-то бессмыслицу, что-то успокоительное, и пыталась сообразить, что же произошло.
Морита! Что плохого
Краем глаза я заметила, что Тьеро и Десдра стоят рядом, но их слова не могли пробить стену ужаса и мрака, отгородившую Алессана. Он задыхался и дрожал; ни тело ни разум, ни душа его не могли, не хотели смириться с неизбежным.
— Что бы ни случилось, дайте ему выплакаться, — сказала я. — Но Морита! Что с ней?
— Что бы не случилось, — эхом повторила Десдра, — это погрузило Оклину в беспамятство. Я ничего не понимаю! Ведь он — не всадник, и она пока тоже!
Вдруг раздался протяжный мрачный вой — гораздо более громкий, чем мог испустить сидевший на цепи страж порога.
— Во имя Яйца! — вскричала Десдра.
Я почувствовала боль в ее голосе и, повернув голову к дверному проему, наткнулась на дикий взгляд Б'лериона. Бронзовый всадник стремительно вошел в зал; его дракон, посеревший, измученный, распластал крылья по каменным плитам двора. Траурный рев зверя еще звучал в наших ушах.
— Оклина! — взгляд Б'лериона метался среди заполнивших зал людей, возбужденных, недоумевающих.
— Она без сознания, — сказала Десдра, кивнув на стол, где распростерлось тело девушки. Рядом хлопотала ее служанка. — Что с Моритой?
Б'лерион перевел полные слез глаза с Оклины на руатанского лорда, плечи которого содрогались под моими руками. Голова всадника поникла, он сделал нетвердый шаг к Алессану. Подскочивший Тьеро обхватил его за пояс, стараясь поддержать.
— Морита… Она ушла в Промежуток…
Я не могла понять, о чем он говорит. Драконы и всадники постоянно уходили в Промежуток. И возвращались.
— Вместе с Холтой… Всадники из Телгара отказались… Морита знала те места… полетела… Но Холта уже была уставшей! Сильно уставшей! Они обе ушли в Промежуток… И погибли!
Я крепче прижала к груди лицо Алессана; теперь его слезы смешивались с моими. Гибель отважной дочери Вейра и, в еще большей степени, несчастье Алессана, угнетали меня. О, небеса Перна, сколько же горя может вынести один человек! Он мужественно принял удары, нанесенные страшным мором его семье и холду, он оплакивал Суриану гораздо дольше, чем стали бы делать большинство мужчин… А теперь — это новая трагедия! Внезапно душу мою переполнил гнев на отца. Есть ли в мире хоть какая-то справедливость? Почему на руатанского лорда обрушивается несчастье за несчастьем, а Толокамп, бросивший на смерть жену и дочерей, наслаждается здоровьем, удачей и мирскими утехами? Разве он заслуживает этих благ?
Теперь я понимала, ч т о светилось в глазах Алессана, когда голубой Арит принес меня к подножиям руатанских скал. Любовь! Они сияли любовью! В тот день, я слышала, шесть человек покинули Руат на час — и Алессан с Моритой были среди них. Эта отлучка многим казалась странной… Может быть, тогда они и познали друг друга? Но я не ревновала к Морите; я радовалась, что у нее было хоть немного счастья. Нечасто мне приходилось видеть Ш'гала, Предводителя Форт Вейра, но симпатий он не внушал. А Морита была такой милой, такой очаровательной… Бедная Морита! Бедный, Бедный Алессан! Как успокоить его, как умерить горе?