Шрифт:
Предисловие автора
Есть вопросы, тревожащие душу, ответы на которые скажут о человеке слишком много, больше, чем он того бы хотел.
Возможно ли вспоминать об ушедшей матери без тоски, но с улыбкой?
Возможно ли любить горы сильнее, чем иных людей?
А можно ли до дрожи полюбить Армению – чужую для тебя страну – лишь по фотографиям и книгам, ни разу там не побывав?
Может ли секс стать высшим продолжением любви? Не низменным, а именно высшим и самым сакральным?
И что вообще есть любовь? Как любит ребенок? А как любит Бог?
Вопросы, вопросы…
Именно
Сад расходящихся тропок старика Борхеса уводит нас все дальше и запутывает, но, куда бы вы ни пошли, у вас всегда остается возможность любить то, что происходит вокруг. Собственно, именно об этом и будет книга. Каждый герой идет своей – не самой очевидной и легкой – дорогой, но в том, как эти пути переплетены, и состоит смысл и тайна жизни.
Итак, начинаем.
Пролог 1. Дима
Первая девушка, с которой я познал секс, не отличалась выдающейся красотой, пышностью форм или страстным взором, но все равно была прекрасна. Большинство последующих женщин, разделивших со мной постель, были яркими, сочными и страстными, но мне казались невкусными, приевшимися, никакими. Конечно, кроме последней, самой важной – Анны…
Та первая женщина, Мария, была простым преподавателем в колледже искусств. Голого мужчину за последние пару лет она видела лишь на экране, на котором дешевый проектор высвечивал слайды из курса лекций по живописи. Наверное, именно поэтому в ее голосе узнавались страсть, голод и отчаяние, когда материал доходил до «Витрувианского человека» да Винчи или «Пьяного Геркулеса» Рубенса. На голый мужской торс, порожденный фантазией художника, она смотрела с завистью, вожделением и философской тоской. Ну а я взирал на ее маленькую, такую невостребованную грудь – и строил мечты.
Ах да, я не представился. Дмитрий Болдырев, уроженец маленького подмосковного городка. Я прошел долгий и странный путь в поисках любви, нежности и смысла, встречал много женщин, каждую из которых стремился сделать счастливой и желанной хотя бы на мгновение. Ровно так и произошло в тот памятный вечер, когда уже не юная, но еще не увядающая преподавательница искусств увидела, как выглядел бы наяву «Амур-победитель» ее любимого художника Караваджо. В роли Амура, естественно, выступал я, краснея от стыда и потея от возбуждения.
К слову, пошлости в этих картинах не было ни на грош, а красоты и величия хватит на небольшую галерею.
Не спешите осуждать меня и выкидывать книгу в окно. Эта история не о человеческой похоти, но об одиночестве, способном поглотить целиком даже посреди толпы людей, и попытках его преодолеть. А еще о любви к горам, к Армении и великому, но сложному пути ее народа. Об очищающей природе секса. О силе искусства и, конечно же, о том, как изучение женской чувственности, природы любви и страсти привели меня в темный подвал, где, избитый, униженный и обезвоженный, я и встречу свою казнь.
Вот
Пролог 2. Анна
В пятнадцать лет Анна, девушка из приличной, дружной армянской семьи, прожившая всю жизнь в Москве, первый раз встретилась с исторической родиной – Арменией. Отец, седовласый крупный мужчина лет шестидесяти с громким и объемным, как горное эхо, голосом, но на удивление мягким и добрым характером, взял с собой жену и дочь на юбилей родного брата. Аня помнила, что была вне себя от радости от предстоящего путешествия (считай, приключения!), но скептически смотрела на перспективу воздушного полета.
– А эта телега вообще долетит? – спросила она у отца, наблюдая, как ярко одетая стюардесса оступается, поднимаясь по трапу к старому, видавшему виды лайнеру, и костерит его многоэтажным, но весьма поэтичным матом.
– Еще как, дочка! Домчит за два часа! Скоро ты увидишь горы!
Страх полета улетучился сразу после взлета. Ночная Москва поражала яркими реками автомобильных дорог и цветными пятачками жилых районов. Всю жизнь Аня любила смотреть снизу вверх, на звезды; теперь же оказалось, что наблюдать за миром сверху вниз еще интереснее: подобно тому как любая точка на небе являла собой огромную звезду, кипящую своей собственной жизнью, точно так же и каждый огонек внизу был окном или машиной, за которыми скрывалась чья-то судьба. Миллионы звезд на небе – и миллионы жизней внизу. От этой мысли захватывало дух.
Армения встретила их свежим, до одури чистым воздухом и асимметричными пирамидами гор. Первое свидание с ними потрясало воображение и тревожило душу: после многих лет жизни на равнине, в мегаполисе, горы казались искажением реальности, сюрреалистической выдумкой Творца. Каждая из вершин, покрытых снегом или ощетинившихся лесом, острая или плоская, словно подрезанная ножом, манила к себе. Казалось, на любой из них живет кто-то потусторонний и мудрый – существо из детских сказок или взрослых мифов, а может, даже ангелы или же сам Бог.
А потом она услышала местный язык.
– Дочка, ты помнишь, как я читал тебе строки: «Я выучил армянский язык, чтобы понимать Бога»? – Ане вспомнилась неточная цитата английского поэта Байрона, которую когда-то произнес отец. – Видишь, даже великий писатель изучал наш язык, ведь именно здесь, по преданию, высадился на сушу Ной после окончания библейского потопа.
Девушка знала язык далекой Родины лишь по общению внутри узкого круга семьи, но здесь армянская речь торжествовала повсюду: она громко разливалась по долинам, селам и городам – гордая, звонкая, эмоциональная и музыкальная. Язык, на котором хотелось петь.
Вскоре ее захватили запахи местных рынков и еды, столь необычные, сильные и интригующие, что не жалко посвятить их изучению даже полжизни! Неизвестные доселе специи и травы: шушан, авелук, урц – сливались со знакомыми, но здесь иначе звучащими запахами свежего хлеба, лепешек, абрикосов и мяса.
А потом она попала в сладкий плен вечернего застолья, поражающих своей звукописью песен, элегантных развернутых тостов и теплых взглядов дальней родни в компании с любимыми матерью и отцом. Уже вечером, перед сном, Аня плакала от эмоций, долгожданного воссоединения с этой землей и, конечно же, от счастья.