Истории Сантея
Шрифт:
Поначалу понравилось. Почитал пару талмудов, все-таки желания работать фонарщиком нет никакого. Посидел пару часиков с книгой Смотрителя, пока руна не стала чудиться везде, где только можно. Особенно напугало, когда маленькие кусочки разных ягод, попавшие в чашку с отваром, танцуя, стали выстраиваться в смутно знакомую фигуру… Что еще, собственно, тут-то делать?
Оказалось, орки живут чуть ли не целым родом. Когда мы с Галлом с трудом преодолели первое препятствие на воротах, охраняемых тремя неприветливыми верзилами, раз пять выспрашивающими пароль, я
Через пять минут ходьбы в этом шикарном кусочке леса я превратился в гробокопателя. Копать, конечно, не пришлось, но когда бесшумно поднялась могучая плита, отворив вход под землю, я малость струхнул. Галл же невозмутимо сиганул вниз, пришлось спрыгивать и мне.
Коридор, лестница, коридор, бассейн, комната с ручьем, наконец небольшой зал, просто залитый светом, в котором на полу, застеленном толстым ковром, поджав худые ножки, расселось с десяток зелененьких ребятишек. И один пожилой орк, весь седой, в свободной рубахе и штанах. Заметив вошедших, тихо рыкнул на родном языке. Пацаны исчезли мгновенно, будто и не было их.
Вслед за Галлом я уселся на ковер, оказавшийся неожиданно мягким и теплым.
– Отец, моему другу нужна помощь…
Седой задумчиво меня изучил и тихо произнес:
– Твой друг – друг нашей семьи.
И все. Церемонии вежливости закончились. Галл показал комнату, устроил коротенькую экскурсию, поймал пацана, наказав мне помогать в случае надобности, и утопал. Быстро, просто и незатейливо.
«Орки совершенно не скучают», – подумал я, наблюдая за тренировкой молодых, но уже крепких парней. Осень заставила всех перебраться под землю, и сейчас в большой зале собралась целая куча народу. Впрочем, меня, скромно усевшегося в углу и наблюдающего за процессом, никто не стал гнать.
Рядом бесшумно опустился седой орк, Отец семьи, и тихо спросил:
– Не желаешь присоединиться?
Я проследил за взглядом: один парень, шире меня в плечах раза в два, принимает на щит удары от такого же верзилы. Прикинув, что лист железа весит столько, что я его и оторвать-то от пола вряд ли смогу, а второй так размахивается по-молодецки…
– Они меня взглядом перешибут.
Седой тихо рассмеялся:
– У каждого из нас своя сила.
– Моя сила – магия.
– Нет, – покачал головой орк, – это тлен.
Я с интересом уставился на седого:
– Что тогда сила?
– Магия – меч и щит. Ничего боле, – ушел от прямого ответа Отец.
Я хмыкнул, а пожилой орк неожиданно продолжил:
– Посмотри на них. Стараются, тренируются. Но они воины по крови. И если дать их брату, никогда не державшему топора, оружие в руки – он не будет их слабее.
– Что же тогда сила?
– Спроси у себя, – рассмеялся орк, – иначе это будет не твой ответ.
Я задумался. Пожалуй, понятие «сила» – просто абстракция. А в жизни все очень просто: купец – торгует, воин – сражается, маг – колдует. Мы просто живем, не заморачиваясь высокими материями. И не тратим время на поиск ответов…
– Обедать
– Но что-то же имеет?
– Что-то…
Когда уже стало просто невыносимо тошно, я обратился к Отцу с просьбой о прогулке. Странно, но тот сразу согласился, намекнув только о небольшом сопровождении. На всякий случай. Мол, Галл не поймет, если что случится с его другом…
Смотритель оказался не таким сговорчивым, промариновав минут пять под непогодой. Радует только одно – до кладбища добрался быстро по пустынным улочкам, ибо парк семьи орка оказался буквально по соседству.
Неупокоенный совершенно невосприимчив к разыгравшейся стихии, тем более что противные мелкие капельки, расплываясь по окружающей Смотрителя защите, просто не в силах причинить беспокойство (позер, чтоб его!). Мне о таких высотах пока только мечтать… Зато я первым добежал до часовни!
– Уважаемый, я хотел спросить…
– Сказки прочитал? – разливая отвар, поинтересовался неупокоенный.
– Нет. Как можно эту ерунду читать-то?
– Не читаешь, глупые вопросы задаешь…
– Важные! – возмутился я. – Так вот, вы не…
– Ты слеп. Даже дитя зорче…
– Один светильник на такую комнату – убиться можно!
Смотритель громко вздохнул:
– «Да не ослабнет духом видящий Свет, блуждая во Тьме напыщенных истин гомонящих болванов».
– «Эх, – устало выдохнул герой, засовывая отрубленную голову чудовища в тяжеленный походный мешок, – поизвелись нонче прислужники Тьмы…» – метко ввернул я.
Смотритель протянул мне чашку. Обхватив посудину покрепче, я стал греть озябшие ладони.
– Ты пришел за советом. Прошлый раз, получив его, не использовал.
– Я устал продираться через словесы Мирандеса. В сказки нужно верить, не вникая. Я так не могу!
– В Империи все построено на вере. Итог: их маги покрепче наших будут.
– Вот пусть через Уступ переберутся и предъявят, – насмешливо отозвался я.
– Время – река. То ленива, то быстра, а иногда, когда совсем не ожидаешь, превращается в бурный поток. Смотри, страж, смоет… – нарисовал Смотритель безрадостную перспективу и неожиданно перешел на деловой тон:
– Что хотел спросить?
– Вам не приходилось встречать упоминание об изменчивом мороке? Через который, не прилагая усилий, некоторые могут видеть реальное?
– Допустим, – нейтрально ответил Смотритель.
– Что это может быть?
– Все, что угодно.
– Как я могу видеть реальность?
– Сказки прочитал? – почудилась смешинка в интонации неупокоенного.
– Уже говорил – нет.
– Прочитаешь – поймешь. Может быть.
– При чем здесь сказки?! – взорвался я.
– «Суть жизни – в вере. Вера дает силу, понимание пути, вектор развития и надежду на перерождение». Так говорил монах, сумевший своим знанием покорить целый народ. Поговаривают, он видел саму суть, а не иллюзию, которой прикрываются живые.