Истории Сантея

Гримайло Станислав Александрович

– И откуда вы знаете? Сосед спьяну сболтнул? Оружие закупает по ночам или наемников в доме привечает?

Перегнувшись через стол, Друн громогласно зашептал:

– Измыслил он дело поганое давно еще, когда открыл лавку свою мерзкую. И торгует, почитай, день и ночь, никому продыху не даючи…

– Чем торгует? – перебил я посетителя.

– Мясом свежим, колбасой, потрошками да птицей… разве важно? – удивившись, ответил мужик.

Я вздохнул. Был бы заговор – сейчас сюда вошел бы Капитан с Генералом, с парой боевых магов, скрутили бы этого медведя и в допросную… За дурака сей мужик меня принимает?

– А

вы чем, сударь, стал быть, занимаетесь? – безразлично спросил я, абы что сказать, и, взявшись за писчий прибор и добыв из папки чистый лист, протянул Друну. Пусть пишет. Скоро зима – на растопку сгодится.

– Так лавка мясная у меня! – недоуменно ответил мужик.

– Во-о-о-н! – заорал я, и, вскочив с кресла, замахнулся на Друна. Но мужик, несмотря на габариты, ловко сорвался с места и мигом скрылся за дверью.

А я проникся глубоким уважением к Капитану. Как он, столько лет на такой нервной работе, а только орет, не прибегая к рукоприкладству. Я, через пару недель подобного, не выдержу…

Помянув крона, сменил место дислокации Куорта, заставив арахна замереть перед входом в позе «зевок с ударом челюстью об пол».

Наконец можно вздохнуть спокойно и попить отвару…

* * *

Капитан выглядел, как объевшийся сметаны кот. Довольно блестящие глазки лениво уставились на меня, когда я, выдернутый из собственного кабинета посыльным, недовольно устраивался в кресле.

– Как первый день на новом месте? – ядовито поинтересовался гном.

– Великолепно, – хмуро буркнул я и мстительно заметил: – Дополнительная премия за вредную работу предусмотрена?

– Что вы, господин инспектор, – лучась благожелательностью, протянул Капитан, – какие вредные условия работы? Все, как предписано статутами… – похлопал пухлой лапкой по высокой стопке документов, сложенных на столе.

– Так что отныне основные отделения смогут заняться полезной работой, дела в нашей управе пойдут, надеюсь, великолепно. Но, Кир, я тебе лишний раз напоминаю: ты у меня перед глазами, так что… понял? – грозно вопросил Капитан.

Слив на мое маленькое отделение всю кучу глупых прошений, доносов и требований, Капитан, похоже, очень сильно разгрузил всю остальную управу. Ничего, седмицу поблаженствует, а потом никуда не денется, премию нормальную выделит…

Я закивал, стараясь не переборщить, а то еще подумает, что совсем запугал беднягу адепта.

– Да, – нахмурив брови, поинтересовался Капитан, – что за странные обращения к дежурным о некоем зубастом чудовище в твоем отделении?

Я прикинулся валенком:

– Мало ли что просителям мерещится…

Капитан нахмурился:

– Я за тобой наблюдаю…

Интересно, заходя в сортир – прикрываться газеткой?

– Так что ты не балуй!

* * *

В последующие три дня установилось определенное затишье. Идущие с утра в управу, как на работу, пожилые просители и молодые бездельники заворачивали за шаг до цели, увидев то зубастого арахна, то верзилу орка с топором, то гнома с секирой, то разрисованного красками гоблина. Причем Турни, после первой удачной пробы, вызвался нести смену наравне с Куортом – очень уж понравилось кривоногому пугать людишек, которые обычно его и не замечают. Капитан, вызывающий каждый день, смотря куда-то в окно, лениво интересовался причинами жалоб на чудищ

в управе. Но никаких приказов не следовало: похоже, происходящее устраивало начальство еще больше, чем меня. Но, к сожалению, подобное долго не могло продолжаться, поэтому я решил изменить отношение к своему отделению самым простым способом – завоевав уважение.

Гоблин и гном сбивались с ног, гоняя по нашему округу в проверках поступивших жалоб, тянущих на некую достоверность. Я же пытался найти свободную минутку на вылазку в высокий, но все дела… Наконец, приблизился последний день седмицы, на который, судя по записям в блокноте, выпала лекция в Академии. Заодно и на кладбище заеду.

* * *

Реалено, достав из папки несколько листов, поднял взгляд на аудиторию и спросил:

– Зачем вам магия?

Повисла тишина. Код ди Миагон обошел кафедру и, прислонившись к ней, кивнул на блондина:

– Вы.

Молодой граф сглотнул и осторожно ответил:

– Семейная традиция. Для нас обучение магии – возможность служить родному городу для защиты его интересов.

– Пойдет, – кивнул Реалено и перевел взгляд на принцессу империи Рно.

– Процесс постижения магического искусства неотрывно связан с ростом личности человека в рамках изменчивости условий окружающего мира! – отчеканила девушка как по писаному. Правда, прозвучало насквозь фальшиво.

– А вы чем порадуете? – Код ди Миагон обратил внимание на тихого юношу, по обыкновению сидящего в уголке и старающегося раствориться на фоне серой стены аудитории.

– Магия – сила. Сильный – живой, слабые быстро сдаются и уходят за край.

Реалено уставился в лист бумаги, будто что-то выискивая, и, вздохнув, заговорил:

– Мне представляется все немного по-другому. Молодой граф, в угоду интересам семьи, занимается тем, что не может толком постигнуть. Принцесса, еще веселее, не имеет своего мнения, спрятавшись от окружающего мира за цитатами из изученных книг. А молодой, тихий и забитый подросток думает только о том, как отомстить целому списку разных ярких личностей. Хороших или плохих – не имеет значения. Что из этого следует? – задал вопрос код ди Миагон щуплому гному, сидящему в первом ряду прямо напротив учителя.

Молодой гном, в хламиде из дорогих тканей, сочным голосом предположил:

– Что они тут делают?

Реалено хмыкнул, бросил листы на кафедру и одним движением на нее уселся.

– Каждый из присутствующих пришел сюда не зря. Обучение магическому искусству, как заметил один молодой человек, дает силу. Недоумение вызывает другое – неправильно поставленная цель. Вот яркий пример, молодой граф. Для чего он постигает искусство? Поддерживать интересы семьи? Это великолепно, бесспорно, но где сам Эрнесто?

В аудитории повисла тишина. Адепты, недоуменно переглядываясь, явно не улавливают суть разговора. Реалено, окинув взглядом зал, насмешливо заметил:

– Не понимаете…

Спрыгнув с кафедры, подошел к окну и раскрыл одну из створок, впустив в аудиторию тихий шелест дождя. Опять зарядило…

– Зимой перед вами встанет выбор, на какой кафедре продолжить обучение. Я хочу вам напомнить, что это самый важный шаг в жизни. Конечно, можно многое переиграть… если успеете. Проблема в том, что ваше решение предрекает всю дальнейшую жизнь. Почему, как вы считаете, граф Ломберто?