Истории Сантея
Шрифт:
Арахн радостно затрещал, и я, сняв с пояса один из факелов, протянул его наверх:
– Подсвети.
Факел вырвало из руки с такой силой, что я чуть не шлепнулся в приветливую жижу под ногами. Стиснув зубы, удержался у края провала. Арахн сиганул во тьму, и следом, как только забрезжил свет, осторожно сунулся гоблин. Потом двинулся я, внимательно изучая каждый камешек под ногами. Несколько осторожных шагов, чуть-чуть удачи – и я оказался в маленькой, явно не рукотворной пещере. Видимо, ее близость и разрушила крепкую стену туннеля со временем. Следом в пещеру втиснулся орк.
Засветив еще один факел, я последовал
Неожиданно, после особо неприятного узкого места, стены и потолок рванули в разные стороны, и я прямо выпал в большую пещеру. Свет от факела еле добил до потолка: метров пять! Присвистнув, удивленно осмотрелся. Пещера прямо-таки изобилует следами присутствия разумных: проржавевшие от старости светильники по периметру, сбитые неровности стен, превращающие естественную каверну практически в круглый зал. Широкий выход, оформленный в виде арки, разрывает правильность форм.
За спиной шумно выругался Галл. Я перестал пялиться по сторонам и, пристроив факел в ближайший держатель, принялся втаскивать орка.
– Что вы там возитесь? – недовольно пропищал вернувшийся гоблин. Рассмотрев возникшее препятствие, принялся дергать орка за огромную лапищу. Бесполезно, верзила застрял капитально.
Из арки выскользнул арахн, осторожно отодвинул нас. Орк молча вцепился в протянутый коготь, Куорт слегка поднатужился: затрещал камень, и в пещеру в облаке пыли ввалился Галл. Благодарственно похлопав арахна по многоглазой голове, орк молча взмахнул топором, зажатым в огромной лапище, и спокойно поинтересовался:
– Идем?
Проход, ведущий из найденной пещеры, через пару дюжин метров раздвоился. Арахн уверенно свернул в туннель с явным наклоном вниз. Стали по бокам появляться еще ходы, но Куорт, игнорируя их, повел все глубже, пока озадаченно не замер на одном из перекрестков. Потоптавшись на месте, арахн успокоился, и в повисшей тишине я на грани слышимости уловил неясные звуки. Действительно, пение…
Осторожно принюхивающийся Турни уверенно свернул направо и тихо шепнул:
– Туда.
Мы гуськом двинулись за тщедушной фигуркой, даже арахн перестал бегать и бесшумно последовал за нами. Неожиданно впереди возникло препятствие: обвалилась часть стены, усыпав почти до пояса камнями проход, но гоблина это не смутило. Чертыхаясь, в сапогах, явно не предназначенных для скалолазания, я с трудом перебрался на другую сторону. Слегка порыкивая, следом пролез орк.
Гоблин и арахн резко остановились, и я, не ожидавший такой подлянки, наступил со всего размаху на заднюю лапу Куорта. Паучок никак не отреагировал, а я удивился странному ощущению – будто на камень стал. А на самом-то деле арахн гораздо ближе к людям, как бы безумно это ни звучало, чем к паукообразным…
Пение стало слышно гораздо отчетливее, уже можно выделить отдельные слова. Неизвестный язык, очень мелодичный. Отдает текучей эльфийской манерой.
Турни обернулся:
– Факелы нас могут выдать…
Я удивился. И что? Мы разве скрываемся? Но, погоняв эту мысль так и эдак, понял – гоблин прав. Сначала стоит посмотреть одним глазком, кто это в канализации хоровым пением увлекается.
– Тушим факелы, – приказал я, пожалев, однако,
В сгустившемся мраке, ориентируясь только на легкое посвистывание гоблина, осторожно двинулся дальше, но, запнувшись раз-другой, озадаченно замер. Неожиданно в руку ткнулся ледяной коготь, и я, зацепившись за эту путеводную нить, стал медленно пробираться. Или камни под ногами исчезли, или, что более вероятно, некто многоруко-многоногий просто убирает препятствия с дороги, но я перестал запинаться и зашагал практически прогулочным шагом. Орк же, похоже, особых проблем с темнотой не испытывает, очень уж легко держится на шаг позади.
Пару раз свернули, пока впереди не забрезжил свет. Скорость передвижения сразу упала – гоблин осторожно двинул вперед, за ним тихонько последовал арахн, а я так и вовсе замер. Через сотню ударов сердца вернулся явно возбужденный паучок, снова зацепил меня и нетерпеливо потянул за собой.
Туннель идет дальше, но мы уже пришли: сквозь провал в стене открывается великолепный вид на большой круглый зал. Противоположный конец пещеры ярко освещен настенными факелами, чадящими и отбрасывающими живые пляшущие тени. В дюжине метров от края расставлены полукругом витые металлические колонны, прямо таки обвешенные светильниками. А прямо у стены, на странных сооружениях – широких крепких деревянных столбах, пересеченных несколькими поперечинами с разными наклонами, – оказались пришпиленными самым варварским методом трое несчастных. Совуна, птица с карикатурным человеческим личиком, полуметрового роста, что показывает еще детский возраст разумного пернатого. Огромный двухметровый краснокожий гигант-гиран, тоже, судя по всему, ребенок. И на третьем своеобразном распятии – за все восемь руко-ножек прибит маленький, раза в два меньше Куорта, паучок.
Повисшие на конструкциях жертвы, несмотря на непрезентабельный вид, явно все еще живы. Но это долго не продлится…
Сглотнув, я наконец рассмотрел поющих: дюжина фигур в белых балахонах с капюшонами и дирижер этого оркестра – человек в белой хламиде и полумаске, молитвенно вскинувший руки. Глаза зацепились и за несколько фигур в темном, застывших за освещенной частью пещеры. Охрана господ молящихся…
Повернул голову влево, наткнулся на злой прищур гоблинских глазок. Похоже, маленький следопыт не прочь запустить камнем и чем потяжелее да поострее в застывшие поющие фигуры. Множество глазок арахна ничего не выражают, или я не могу найти в них никаких знакомых признаков, но немного суетливое подергивание лапок намекает на многое. Повернув голову направо, столкнулся с холодными ярко-зелеными глазищами орка. «Не зря топор тянул» – прямо так и светится в торжествующем взгляде.
Прислушавшись, не смог ощутить рубина на шее. Значит, артефакт принял температуру тела, сообщая о бессилии дотянуться до дежурящих в управе магов. Ибо в активном состоянии амулет то слегка колет холодом, то еле обжигает, постоянно сигнализируя о готовности.
Что ж, помощи ждать неоткуда, посылать же за ней арахна, когда у дирижера в зале в руках уже мелькает излучающий свет кинжал, и лишить себя такой боевой единицы… Глянув за Изнанку, подтвердился в худших опасениях: размахивает таким безобидным, на первый взгляд, оружием самый натуральный маг. Все остальные – просто живые.