Шрифт:
Глава 1
В выходные Саша, как почти любой ребенок — вставал рано. Вот и сегодня он поднялся, когда в комнате еще царил утренний полумрак. Мальчик с тяжелым вздохом посмотрел на окно, заиндевевшее от мороза. Босиком прошлепал на кухню, стащил из вазы твердокаменную конфету с непонятным названием. По пути заглянул в спальню к родителям. Мама с папой лежали на широкой кровати. Укутанные с головой в одеяла, они были похожи на два больших сопящих сугроба. Саша еще раз вздохнул, открыл дверь пошире, с тоской взглянул на холодный экран компьютера, и поплелся обратно в зал.
Голубой
Вскоре проснулся папа. Кряхтя, он тоже направился на кухню, загремел сковородками. Вскоре дом наполнился запахом жареной колбасы и ароматом кофе. Из спальни, как сомнамбула, влекомая запахами, вышла мама.
— Александр! — строго сказала она. — Опять телевизор с самого утра? Глаза испортишь. Ты умылся?
— Нет, — честно признался мальчик, и еще больше закутался в одеяло.
— Вставай, умывайся, одевайся. Сейчас поедем в магазин, выбирать подарок.
"Подарок, — фыркнул Саша. — Выбирать… Полгода выпрашивал рюкзак вместо ранца. А теперь это называется — выбрать подарок!"
Но вслух, конечно, ничего не сказал, а послушно встал с кровати, надел тапки и пошлепал в ванную.
— Упуругурум, — проворчал отец на манер популярной песенки в тот момент, когда Саша снова показался на кухне. — Дед Мороз подарки принес. Принимай, герой, ящик варенья и бочку печенья.
И Саша принял из рук отца изрядно отощавший кулек конфет.
"Ну да, — подумал он с тоской и капелькой раздражения. — Самые вкусные уже съели. А как поняли, что дарить скоро будет нечего, сразу вручили. Ни стыда, ни совести у современных родителей. Сейчас будут поучать, что много сладкого нельзя, и даже вредно".
— Много сладкого нельзя. Вредно, — сказала мама. Она отобрала подарок и поставила его на холодильник.
— Только я сам себе буду выбирать, — проворчал Саша, уплетая яичницу с колбасой. — Подарок, — уточнил он.
Мама строго посмотрела на папу, и тот сказал:
— Подарки не выбирают. И вообще, молодой человек, дареной самоходке в дуло не заглядывают. Так что если подарим танк — будешь на танке ездить. Подарим рюкзак — будешь его в школу таскать. Вопросы есть?
— Никак нет, товарищ капитан, — отрапортовал по-военному Саша.
Рынок Саше нравился. По нескольким причинам.
Во-первых, он был очень большой. Во-вторых — он был крытый, и Сашке разрешили снять якобы «модную», но невероятно противную «ушанку с бомбоном». Сколько он выпрашивал у родителей нормальную спортивную шапку — всё бесполезно. А в-третьих, здесь, на рынке, можно было подойти к любой понравившейся вещи, потрогать ее, и подержать в руках. Особенно Саше нравилось в закутке, где продавали игрушечное оружие. Целый магазинчик, под завязку заполненный автоматами, винтовками, пистолетами и военной техникой. Жалко только, что мама совершенно не представляла всей ценности этого, как она называла — "милитаристского отдела".
Конечно, сегодня они туда даже не заглянули, а сразу
Ряды глянцевых ранцев, кожаных портфелей и рюкзаков вызвали в мальчике необъяснимую тревогу.
— Смотри какой, — говорила мама, доставая с верхней полки очередного квадратного монстра. — С чебурашкой!
— По-моему, с Бэтменом будет лучше, — отвечал папа.
— Ваши «бэтмэны» — это социальные чудовища, — гордо отвечала мама.
— Социальное чудовище ты в руке держишь, — невозмутимо замечал папа.
Саша незаметно оторвался от родителей, отошел подальше и критическим взглядом окинул полки со школьным инвентарем. Увиденное повергло его в мрачное настроение. На какое-то мгновение у него создалось впечатление, что на самом деле взрослые (по крайней мере — дизайнеры) никогда не были детьми. В тоске мальчик шел вдоль бесконечного ряда. Наверно, впервые в жизни малый рост помог ему. Потому что в самом низу, на самой нижней полке он увидел то, что надо. Это был не портфель, не ранец. И даже не совсем рюкзак. На первый взгляд "это" напоминало солдатский вещмешок из старых фильмов про войну. Только сделан он был из глянцевой кожи и имел массивные медные накладки и застежки. Саша достал его из-за кучи "социальных уродов". Кожа оказалась на удивление мягкой, а сам рюкзак — неожиданно тяжелым. Именно из-за этой надежной тяжести он показался мальчику лучшим на свете. Ремень-завязка с многозначительным клацаньем распался, демонстрируя вместительное нутро. Мальчик больше не сомневался.
— Вот. Этот, — твердо произнес он, подойдя к родителям.
На лице мамы отобразилось брезгливое удивление, папа оттопырил губу.
— Ты на цену то смотрел? — спросил отец сына.
Саша только сейчас заметил болтающийся ценник. Он поднес синюю картонку к глазам и в голове раздался странный звон. На белой полосе напротив слова «цена» значилось четырехзначное число.
И тут произошло странное событие. Сердце мальчика падало все ниже и ниже от безысходности, когда в ряду четко выбитых цифр стала проявляться запятая. Сначала маленькая, полуразмытая, она робко отделяла последний ноль. Но с каждой секундой становилась все четче и четче.
— Пап, так там же запятая, — все еще не веря глазам, сказал Саша.
— Где ты там ее увидел? — отозвался отец.
— Хм, — сказал он через секунду, внимательно приглядевшись. — Действительно. Теряю квалификацию. Так что, берем?
— Чего берем? — не поняла мама.
— Ну, милая, ребенок с этим рюкзаком еще в институт пойдет. Мне нравится. Прикольно и кульно, — заявил папа, любивший иногда щегольнуть бородатыми молодежными словечками.
— Я против! — заявила глава семейства.
— Мама всегда против, — отозвался папа и подмигнул сыну. — Но это не значит, что она права. Берем!
— Тебе чего, новую кошелку купили? — небрежно спросил на перемене Мишка.
— Ага, сам выбрал, — попытался басом сказать Саша.
— Шнурок, тебя злостно надули. Эту котомку у бомжа отобрали, — влез в разговор одноклассник Дима.
— Ты хоть знаешь, сколько эта штука стоит? — возмутился Саша. Он хотел было назвать настоящую цену своего подарка, но слова утонули в реве звонка на урок.