Истоки (Книга 1)
Шрифт:
Юрий пятерней откинул назад свои волосы и, улыбаясь глазами, сказал:
– Вот от этого утеса до села Разбойщина построим плотину, перекроем Волгу...
Чоборцов покряхтел, сильно ударил кулаком по своему толстому колену.
– Если бы наши желания зависели от нас с вами... Сбросил бы я с себя эти штаны с лампасами, дорогие сапоги, надел бы рабочий комбинезон - и айда шуровать на стройке!
– Он кинул свою фуражку на куст бобовника, расстегнул китель, потер широкую жирную грудь.
– Но много еще зверья на земле, много, и точит это зверье на нас зубы.
Юрий сказал:
– Комплексная экспедиция
– Да, хорошо строить на голом месте, - сказал Валентин Холодов, самим придумывать названия улиц. А сколько новых людей! Верно, хорошо? дружелюбно обратился он к Михаилу.
– Отлично! И вы позавидуете мне: я буду работать тут.
– Ей-богу, если будет строительство, в отпуск приеду и сяду за рычаги бульдозера!
– азартно сказал генерал.
– Или на худой конец лопатку земли сброшу в Волгу-матушку. Сколько я плавал по ней! Агафоша, помнишь в девятнадцатом наш налет на баржу смерти?
– А ты помнишь, Данила, как Рубачева чуть не поставили к стенке, когда дивизия не удержала города? А потом бойцы вплавь форсировали Волгу, отбили город?
– Как же, помню! Тогда-то Рубачев простудился зверски, вскоре ноги отнялись. Эх, какой был начдив!
Михаил жадно слушал, схватывая выражение этих посветлевших лиц, горящих глаз.
– Миша, закрой рот, - шепнул ему Иванов и пощекотал его подбородок веткой дуба.
Михаил проглотил слюну, взглянул на Иванова: в прищуренных черных глазах, затененных козырьком фуражки, играла мудрая усмешка.
– Юрий, кто же будет жить в современном большом городе, когда окончится строительство? Эксплуатационники? Для города мало, - сказал Иванов.
– Всем дадим работу, Толя. Алюминиевый завод построим, машиностроительный, завод швейных машин. Эх, да мало ли что можно построить, когда Волга даст электроэнергию! Волга ведь не просто великая река. Волга - ось России!
– Точно сказано: Волга - ось России!
– Генерал кивнул головой. Крепкая ось!
– Сейчас поедем на завод к шефам, Данила Матвеевич?
– спросил Юрий. Посмотрим сердцевину этой оси.
– Сейчас, дорогой, сейчас. Тоже и ради них живем, носим мундиры. Хочу посмотреть будущих воинов, повидаться со старыми ветеранами.
В машине Михаил молча наблюдал за Ивановым и Холодовым. С удивительным спокойствием отвечал майор на бесконечные вопросы Иванова, слегка поворачиваясь в профиль к нему.
"Вот они, два недруга: один мой, другой Юрия", - думал Михаил. Но в душе его почему-то не было неприязни к Холодову. Иванов же раздражал
В сторонке от широких двустворчатых ворот цеха мотористы-контролеры курили на лавочках у врытых в землю кадушек с водой. Вместе с ними он обычно испытывал работу гусеничных тракторов. Но неделю назад с конвейера сполз первый танк, за ним другой, третий...
IV
Юрий долго находился под впечатлением разговора с генералом о войне в Европе, о недавней финской кампании. Правда, о многом из того, что услышал от Чоборцова, он и прежде знал или догадывался, но генерал как бы повернул работу его мысли в определенном и, очевидно, неизбежном направлении: рано или поздно машина войны захватит и нас своими острозубыми шестеренками. Взаимосвязь государств так сложна, что, коль скоро завертелось одно колесо, оно приведет в движение все части сложного механизма. Юрий усматривал в словах генерала обнаженно прямой и точный смысл потому, что Чоборцов, стоявший со своей армией на Западе лицом к лицу с гитлеровскими войсками, был в его глазах человеком опытным, располагавшим сведениями разведки. В душе благодаря генерала за его товарищеский, доверительный топ, Юрий из чувства такта не позволял себе расспрашивать о жизни армии.
Приехали на завод. Прямо глядя в глаза генерала, крепко пожимая его руку своими железными пальцами, Савва отрекомендовался "старым красноармейцем".
– Помню, помню, - сказал Чоборцов несколько смущенно.
– Да вот Агафон Иванович подтвердит. Помните бой у Калмаюра, когда вас, Агафон Иванович, вместе с конем опрокинуло взрывом в канаву? наступал Савва.
Старик Холодов нахмурился.
– Рад бы не помнить, да вот эта чертовщина не велит!
– Он постучал батожком по своему протезу.
– Теперь маршальские жезлы спрятаны в сумках вот этаких, - он кивнул на Валентина.
Савва взглядом ощупал майора от фуражки до сапог, как бы оценивая, на что еще, кроме адъютантской службы, способен этот молодой человек. Юрию понравилось, что Валентин нисколько не смутился под этим взглядом: такие люди всегда были ему по душе.
Крупновы не торопили Чоборцова; он задумчиво наблюдал за тем, как на шихтовом дворе автогенщики разрезали отслужившую свой срок маленькую танкетку, как тяжелый пресс сплющил в лепешку жалобно застонавшую легковую машину.
Юрий вздохнул: то был остов машины покойного Тихона Солнцева.
– Переплавится в мартене - получится молодая сталь, - сказал Савва, жестковато посмеиваясь.
– Жалко, что человека нельзя вот так основательно омолаживать.
Чоборцов вскинул голову.
– Можно и человека. По себе знаю, - возразил он. А Юрию подумалось завистливо: много пережил, передумал этот толстый седой человек, и, наверное, очень обманчива его напускная простоватость.
Горячим сквозняком обжег их лица мартеновский цех, свирепо гудевший огненными утробами печей. Савва с улыбкой поглядывал на генерала, как чародей, которому подвластны клокочущая сталь и яркое зарево, освещавшее железные перекрытия. Юрий склонился к вишневому уху Чоборцова: