Истоки (Книга 1)

Коновалов Григорий Иванович

К месту оползней уже подъехали пожарные завода, взвод местного гарнизона. Детей, имущество из покривившегося дома перетаскивали на зеленую лужайку. Рабочие со своими семьями расположились у заводской стены, и уже некоторые устраивали из одеял и рядна что-то вроде балаганов. Машина Тихона Солнцева бесстрашно стояла у самого обрыва. Тихон в льняном пиджаке, заложив руки за спину, сокрушенно смотрел на зияющую щель, пополам расколовшую заводской парк. Старая в цвету яблоня висела над трещиной, вцепившись корнями в оба края ее. Люди видели,

как раздирало яблоню, как один за другим рвались ее корни.

– Отжила, видно, - сказала Юля.

– Ну-ка, вы, товарищи ученые геологи, обуздайте эту дикую силу! обратился Солнцев к дочери.
– А то ведь и до завода доберется.

– Тихон Тарасович, еще раз прошу, уступите заводу горкомовский дом на площади, а? Видите, сколько людей без крова, - сказал Юрий.

Солнцев нахмурился, задышал часто.

– Не зарься на чужое добро. Сами шевелите мозгами, изыскивайте резервы на месте.

Юрий махнул рукой, отошел к сутулому старику - председателю завкома.

– Дешевый авторитет зарабатывает. Благодетель нашелся, - понизив голос, хрипло сказал Тихон дочери.

Юля почувствовала, что отец вот-вот даст волю издавно накопившемуся раздражению. Она взяла его за руку и, ласково заглядывая в глаза, сказала:

– Не надо, папа.

– Не буду. Да ведь этот Юрий святого из терпения выведет! Понаблюдай за ним... Спасибо скажешь.

В это время Юрий спросил председателя завкома: что за особнячок вон там в садах?

За председателя завкома весело ответил управляющий стройтрестом, высокий красавец в седых кудрях:

– Моя дача, Юрий Денисович. Прошу на новоселье, дня через два.

– Зачем откладывать, посмотрим сейчас.
– Юрий подмигнул управляющему и легко, на носках, пошел в гору по узкой в задичавшем вишняке тропе. Тихон, Юля, Иванов и председатель завкома не отставали от него. Осмотрели все восемь пустых комнат, застекленную веранду, большой сад, полюбовались из круглой беседки видом на Волгу.

– Хороший дом, - сказал Юрий, помолчал и потом, глядя в глаза седеющего красавца, уточнил: - Для детского сада. Матери скажут вам спасибо.

Управляющий засмеялся, а потом вдруг насторожился.

– А? Что? Шутите, Юрий Денисович?

– Шутки тут невеселые. Ребятишкам придется ночевать под звездами...

Управляющий побледнел.

– А? Что? Я затратил последние...

– Не советую заниматься арифметикой. Цену дома знаю, вашу зарплату тоже знаю. Могу поручить завкому подсчитать.

– Круто берешь, товарищ Крупнов!

– У вас еще есть время проявить благородство, товарищ коммунист. Отдайте с легким сердцем.

Управляющий шагнул к Солнцеву, но тот оттолкнул его тяжелым, презрительным взглядом.

– Отдаю... с легким сердцем, - управляющий отвернулся.
– С каким сердцем ты будешь отвечать, посмотрим.

Старик завкомовец злым взглядом обгрызал седой, форсисто подстриженный затылок управляющего.

–

Клади, Илья Ильич, рабочую лапу на дачу, пока не погас благородный пламень, - сказал ему Юрий, и по тону его Юля почувствовала, что зачеркнул он в душе своей управляющего. Как ни в чем не бывало он стал рассказывать о том, что Савва всю ночь дежурил у мартенов: варили качественную сталь. Сейчас поедем на полигон: посмотрим, прошибут ли артиллеристы броневые плиты.

Иванов сказал секретарю горкома, что ночью был у геологов, а сейчас займется проверкой партийной работы на заводе.

– С чего начнем, товарищ Крупнов?
– обратился он к Юрию, непринужденно входя в роль проверяющего.

Юле понравилась эта ровность, это сознание собственного достоинства.

– Знакомьтесь с заводом: вы с сего дня мой заместитель, - сказал Юрий.
– Ведь так, Тихон Тарасович?

Иванов улыбкой просил Тихона рассеять это недоразумение.

– Так, так. Есть решение обкома. Поработаешь на заводе.

Левый глаз Иванова нервически подмигнул. Тоскливо стало Иванову от сознания своего бессилия изменить что-либо. Значит, не зря намекали ему в обкоме: "Смотри, Анатолий, просватаем тебя Солнцеву".

Солнцев отвел его в сторону, убеждал с отеческой властностью:

– Теоретически ты подкован крепко. Не теряй своего лица: Крупновы мужики тугоплавкие. Не давай подмять себя, Толя. Держись коллектива. Я ж тебе говорил, что нелегко расстаюсь с теми, кто по душе мне.

Юрий пошел к дороге, но вдруг остановился и позвал Юлю. Она спустилась к нему.

– Как же так получается, Юля? Когда же поговорим, а?

"Что же в нем так бесит меня... и притягивает?
– думала Юля, глядя выше бровей его.
– Не ошиблась ли я? Да и любила ли прежде-то? Не расколись, Юлька".

– Стоит ли встречаться, Юрий Денисович?

– Слушай, Осень...

– Перестань, ради бога, повторять выдумку! Ты меня никогда не любил! Не знаю, чего больше в тебе: наивности или бесстыжести.

Стиснув зубы, он молчал, вдруг потемневшие зрачки расширились. Юля глядела на него: что там за этим крупновским самообладанием - пустота или неизвестный ей мир? Он передернул плечами, пошел и, когда по шею утонул в кустах вишняка, крикнул переходящим на веселые нотки голосом:

– Ты стала выше ростом, а сердцем не поумнела.

Желтая голова его исчезла в белом разливе садов.

Проходя мимо оползневой трещины, Юля увидала: яблоню разодрало от корней до кроны. На горячем ветру увядали ее лепестки.

...На стан Юля вернулась ночью. Подруга встретила ее упреками:

– Разве можно палатку без надзора оставлять? Хорошо, что ничего не пропало.

"Все пропало!" - чуть не крикнула Юля, проходя в палатку.

Подруга услышала, как лопнула какая-то нитка, на голову ее посыпались камешки. Зажгла спичку: по брезенту рассыпались Юлины бусы.