Источник
Шрифт:
Пригласив Рорка в свою контору, он не стал говорить, что должен всё обдумать, а потом принять решение. Он сказал:
— Из нас архитектор — ты. — Он сидел, положив ноги на стол, и курил трубку, выпуская слова вперемежку с клубами дыма. — Я скажу тебе, сколько мне нужно места и сколько хочу потратить. Если нужно больше — говори. Остальное решай сам. Я мало знаю о строительстве, но знающего человека узнаю с первого взгляда. Действуй.
Фарго выбрал Рорка, потому что однажды ехал мимо автостанции Гоуэна, остановился, вошёл внутрь и задал несколько вопросов. А после этого подкупил повара Хэллера, чтобы тот провёл его по дому в отсутствие хозяина. Других аргументов ему не требовалось.
В
Мистер Уайтфорд Сэнборн, неожиданный заказчик, был владельцем делового центра, много лет назад построенного для него Генри Камероном. Когда мистер Сэнборн решил, что ему нужна новая загородная резиденция, он отверг предложенных женой других архитекторов. Он написал Генри Камерону. Камерон ответил письмом на десяти страницах. В трёх первых строках он заявил, что удалился от дел. Всё остальное было о Говарде Рорке. Рорк так и не узнал, что было в этом письме, — Сэнборн не показывал его, а Камерон не говорил. Но Сэнборн нанял его строить загородную резиденцию, несмотря на яростные протесты миссис Сэнборн.
Миссис Сэнборн являлась президентом многих благотворительных организаций, и это развило в ней такую склонность к властолюбию, как никакое другое занятие. Миссис Сэнборн желала построить в новом имении на Гудзоне французский замок-шато. Она желала, чтобы он выглядел величественным и старинным, словно всегда принадлежал их семье; конечно, признавала она, люди будут знать, что это не так, но, по крайней мере, он будет таким казаться.
Мистер Сэнборн подписал контракт после того, как Рорк подробно объяснил ему, какого типа дом он намеревается строить. Мистер Сэнборн с готовностью согласился, не пожелав даже дождаться эскизов.
— Но, Фанни, — устало говорил он жене, — я хочу современный дом. Я уже давно говорил тебе об этом. Такой, какой мог бы спроектировать Камерон.
— Скажи мне, ради Бога, кто сейчас помнит, кто такой Камерон? — спрашивала она.
— Не знаю, Фанни. Я знаю только, что в Нью-Йорке нет здания, равного тому, что он построил для меня.
Споры продолжались долгими вечерами в пышной викторианской гостиной Сэнборнов — тёмной зале, отделанной полированным красным деревом. Мистер Сэнборн колебался. Рорк спросил, обведя гостиную широким жестом:
— Вы этого хотите?
— Если вы к тому же собираетесь дерзить… — начала миссис Сэнборн, но мистер Сэнборн взорвался:
— Господи, Фанни! Он прав! Как раз такого-то я и не хочу! Это мне и здесь надоело!
Рорк не появлялся на людях, пока эскизы не были готовы. Дом из простого камня, с огромными окнами и множеством террас стоял среди парка над рекой, широкий, как половодье, открытый, словно поляна в лесу; нужно было внимательно всматриваться в абрис дома, чтобы обнаружить, где он незаметно переходит в просторный парк, — столь плавным был подъём террас и подход к дому. Казалось, что деревья вплывают в дом и проплывают сквозь него, что дом не препятствие для солнечных лучей, а чаша, собирающая их и накапливающая, отчего свет внутри дома казался ярче, чем снаружи.
Мистер Сэнборн увидел эскизы первым. Он изучил их, после чего сказал:
— Я… Я не нахожу слов, мистер Рорк. Это великолепно. Камерон в вас не ошибся.
Но после того, как эскизы увидели другие, мистер Сэнборн уже не был в этом так уверен. Миссис Сэнборн заявила, что дом ужасен, и долгие вечерние споры возобновились.
— Ну почему, почему мы не можем поставить в углах башни? — спрашивала миссис Сэнборн. — На этой плоской крыше так много места.
Когда её отговорили от этого, она осведомилась:
— Почему у нас не может быть окон с каменными стойками? Что они могут изменить? Боже правый, окна достаточно велики, однако
Друзьям и родственникам, к которым миссис Сэнборн поспешила с эскизами, дом не понравился вовсе. Миссис Уоллинг назвала его нелепым, а миссис Хупер — грубым. Мистер Меландер сказал, что не взял бы его и даром. Миссис Эплби заявила, что он похож на обувную фабрику. Мисс Де Витт взглянула на эскизы и сказала с одобрением:
— О, как искусно, дорогая! Кто это проектировал?.. Рорк?.. Рорк?.. Никогда о нём не слышала… Откровенно говоря, здесь есть что-то надуманное.
Представители младшего поколения разошлись во мнениях по этому вопросу. Джун Сэнборн, девятнадцати лет, всегда считала, что все архитекторы романтики, и с удовольствием узнала, что у них будет очень молодой архитектор, но ей не понравилась внешность Рорка и его равнодушие к её намёкам. И она заявила, что дом отвратителен и поэтому она отказывается в нём жить. Ричард Сэнборн, двадцати четырёх лет, бывший в колледже блестящим студентом, а теперь медленно спивающийся, поразил семью, выплыв из своей обычной летаргии и заявив, что дом великолепен. Трудно сказать, было это заявление продиктовано эстетическим чувством, враждебностью к матери или тем и другим вместе.
Уайтфорд Сэнборн колебался в соответствии с услышанными мнениями. Он ворчал: «Ну хорошо, конечно, никаких стоек, это полная ерунда, но почему бы вам не сделать карниз, мистер Рорк, ради сохранения мира в семье? Обыкновенный такой зубчатый карниз, он ведь ничего не испортит. Или всё же испортит?»
Споры окончились после того, как Рорк заявил, что не будет строить дом, если мистер Сэнборн не одобрит эскизы такими, какие они есть, и не распишется на каждом листе чертежей.
Миссис Сэнборн была весьма довольна, узнав через некоторое время, что ни один уважаемый подрядчик не берётся за возведение дома. «Видишь?» — говорила она торжествующе. Мистер Сэнборн отказывался видеть. Он нашёл неизвестную фирму, принявшую заказ неохотно, как особое ему одолжение. Миссис Сэнборн узнала, что в лице подрядчика обрела союзника, и в нарушение всех светских правил пригласила его на чай. У неё давно уже не было никаких вразумительных мыслей относительно дома, она просто ненавидела Рорка. Подрядчик ненавидел всех архитекторов из принципа.
Строительство дома Сэнборнов продолжалось в течение лета и осени, и каждый день возникали новые стычки. «Ну конечно, мистер Рорк, я сказала вам, что хочу в спальне три стенных шкафа, я отчётливо помню, это было в пятницу, мы сидели в гостиной, мистер Сэнборн в большом кресле у окна, а я… Что насчёт чертежей? Каких чертежей? Да как вы могли подумать, что я разбираюсь в чертежах?», «Тётушка Розали говорит, что ей не по силам взбираться по винтовой лестнице, мистер Рорк. Что прикажете делать? Подбирать гостей в соответствии с домом?», «Мистер Халберт говорит, что такие перекрытия не выдержат… О да, мистер Халберт многое знает об архитектуре. Он провёл два лета в Венеции», «Джун, бедняжка, говорит, что её комната будет тёмной, как погреб… Ну, у неё такое чувство, мистер Рорк. Даже если комната и не тёмная, а просто кажется тёмной — это одно и то же». Рорк не спал ночами, переделывая чертежи, внося в них те изменения, избежать которых оказалось невозможно. Это означало многодневный снос уже возведённых перекрытий, лестниц, стен и ложилось дополнительным бременем на смету подрядчика. Подрядчик пожимал плечами: «Я вам так и говорил. Вот как бывает, когда приглашают одного из этих зазнаек-архитекторов. Погодите, вы увидите, сколько ещё придётся выложить, пока он управится».