Источник
Шрифт:
— А фасад? — спросил он, когда Рорк отбросил карандаш.
— С ним я тебе помочь не могу. Если обязательно нужна классика, пусть будет классика, только хорошая. Не нужны три пилястры там, где хватит одной. И убери с портика этих уток — это уж чересчур.
Уходя, Китинг благодарно улыбнулся ему. Держа папку под мышкой, он спускался по лестнице, исполненный обиды и злости.
Три дня он трудился, изготовляя чертежи по эскизам Рорка и новые, упрощённые проекции. Свой дом он представил Франкону гордым, несколько витиеватым жестом.
— М-да, — сказал Франкон, изучая чертежи. — М-да, доложу я вам!.. Ну и воображение у тебя, Питер… Несколько смеловато, пожалуй, но всё-таки… — Кашлянув, он
— Разумеется, — ответил Китинг. — Я изучил твои дома и постарался представить себе, что бы ты сделал на моём месте. Если получилось неплохо, так только потому, что я научился понимать твои замыслы.
Франкон улыбнулся, и Китинг вдруг понял, что Франкон не верит ни одному его слову и прекрасно знает, что и Китинг ничему этому не верит. И всё же оба были очень довольны. Общий метод и общая ложь ещё больше сплотили их.
Письмо, лежащее на столе у Камерона, с искренним сожалением извещало его, что совет директоров Трастовой компании ценных бумаг после тщательного рассмотрения вынужден был отклонить его проект здания для нового филиала вышеозначенной компании в городе Астория {31} и что заказ передан фирме «Гулд и Петтингилл». К письму был приложен чек на заранее оговорённую сумму в уплату за затраченные усилия. Эта сумма не покрывала даже расходов на материалы, пошедшие на подготовку проекта.
{31}
Астория — город в штате Орегон, на побережье Тихого океана.
Развёрнутое письмо лежало на столе. Камерон сидел у стола, отодвинувшись подальше, не притрагиваясь к нему, плотно сжав ладонь, лежащую на коленях, напряжёнными пальцами другой руки. Это был всего-навсего листок бумаги, но Камерону казалось, будто от этого листка, как от радия, исходят невидимые лучи, которые поразят его, если он только пошевелится. И он сидел, съёжившись, в полной неподвижности.
Он ждал заказа от этой компании три месяца. За последние два года те немногие предложения, которые изредка ещё делались ему, исчезали одно за другим, начинаясь туманными обещаниями и оканчиваясь однозначным отказом. Давно пришлось расстаться с одним из чертёжников. Домовладелец приставал с вопросами — сначала вежливо, потом сухо и, наконец, грубо и без всякого стеснения. Но никого в бюро не раздражали ни выходки домовладельца, ни задержки жалованья: ведь у них была надежда на заказ от Трастовой компании. Вице-президент компании, предложивший Камерону выдвинуть свой проект, заявил: «Я знаю, что в совете директоров не все разделяют моё мнение. Но дерзайте, мистер Камерон. Доверьтесь мне, а я буду за вас бороться».
Камерон доверился. Они с Рорком работали как проклятые — лишь бы всё закончить вовремя, задолго до назначенного срока, прежде чем Гулд и Петтингилл представят свой проект. Петтингилл был двоюродным братом жены президента компании и крупнейшим специалистом по развалинам Помпеи. Сам же президент был страстным поклонником Юлия Цезаря и как-то раз, будучи в Риме, целых полтора часа благоговейно изучал Колизей.
Камерон и Рорк сутками не вылезали из чертёжной, встречая один холодный рассвет за другим. Камерон невольно ловил себя на мысли о счёте за электричество, но тут же заставлял себя забыть о нём. Далеко за полночь в чертёжной ещё горел свет; Камерон посылал Рорка за бутербродами. Рорк, выходя на улицу, попадал в серое утро — в бюро, в окнах, выходящих на высокую кирпичную стену, ещё царила ночь. В последний день Рорк велел Камерону отправляться домой сразу после полуночи, потому что у того немилосердно дрожали руки,
Он сидел, глядя на письмо, лежащее на столе. Самое унизительное заключалось в том, что он даже не мог думать о тех бессонных ночах, о здании, которое должно было подняться в Астории, о здании, которое теперь появится там вместо него. В голове осталась лишь мысль о неоплаченном счёте за электричество…
За эти последние два года Камерон иногда неделями не появлялся в бюро, а Рорк не находил его дома и прекрасно понимал, что происходит, но мог только ждать, уповая на благополучное возвращение Камерона. Потом Камерон даже перестал стыдиться своих мук и приходил на работу покачиваясь, никого не узнавая. Мертвецки пьяный, он выставлял своё состояние напоказ в стенах того единственного на земле места, к которому относился с уважением.
Рорк научился встречать своего домовладельца спокойным утверждением, что не сможет расплатиться с ним ещё неделю. Домовладелец боялся его и не решался настаивать. Питер Китинг каким-то образом узнал об этом, как всегда узнавал то, о чём хотел узнать. Однажды вечером он явился в выстуженную комнату Рорка и уселся, не снимая пальто. Он извлёк бумажник, вытащил оттуда пять десятидолларовых банкнот и вручил Рорку:
— Тебе нужны деньги, Говард. Я знаю, что тебе они нужны. Только не возражай. Отдашь, когда сможешь.
Рорк с удивлением посмотрел на него, взял деньги и сказал:
— Да, мне нужны деньги. Спасибо, Питер.
Тогда Китинг сказал:
— Какого чёрта ты растрачиваешь себя впустую у старика Камерона? Ради чего ты прозябаешь здесь, словно последний оборванец? Бросай это дело, Говард, и переходи к нам. Мне достаточно только сказать, и Франкон тебя с радостью возьмёт. Для начала мы положим тебе шестьдесят в неделю.
Рорк вынул из кармана деньги и вернул их Китингу.
— Говард, да ты что? Я… я не хотел тебя обидеть.
— И я тоже.
— Но, Говард, прошу тебя, оставь себе деньги.
— Спокойной ночи, Питер.
Рорк вспомнил этот случай, когда Камерон вошёл в чертёжную, держа в руках письмо из Трастовой компании. Он передал письмо Рорку, молча повернулся и ушёл к себе в кабинет. Рорк прочёл письмо и пошёл вслед за учителем. Когда они теряли очередной заказ, Рорк знал, что Камерон хочет видеть его в своём кабинете, — но не затем, чтобы поговорить о неудаче, а лишь для того, чтобы он там был, чтобы можно было поговорить о постороннем, найти хоть какое-то утешение в том, что рядом верный ученик.
На столе Камерона Рорк увидел номер нью-йоркского «Знамени».
Это была ведущая газета мощного синдиката Винанда. Рорк ожидал увидеть газету такого рода на кухне, в парикмахерской, в третьесортной гостиной какого-нибудь дома, в метро — где угодно, но только не в кабинете Камерона. Камерон увидел, что Рорк разглядывает газету, и ухмыльнулся:
— Нынче утром приобрёл, по пути сюда. Смешно, правда? Я ведь не знал, что мы сегодня… получим это письмо. И всё же они очень подходят друг другу — письмо и газета. Не знаю, что меня дёрнуло купить её. Должно быть, чувство символики. Взгляни на неё, Говард. Это любопытно.