Источник
Шрифт:
— Это шрейберзит, очень редкий минерал. Встречается в метеоритах.
— Какая красота! Спасибо. — Лорен улыбнулась, ее глаза радостно сияли. — Здорово, что ты так быстро вернулся. У меня потрясающая новость.
— Отлично… — Росс помедлил. — У меня тоже есть новости по поводу смены руководства — помнишь, я тебе по телефону говорил?
— Давай рассказывай.
— Я уволился.
Росс толком не знал, какой реакции ему ждать от жены, но уж точно не такой… Лорен расхохоталась.
— Чего ты смеешься?
Он всегда поражался и завидовал тому, как легко Лорен относится к деньгам. Она была
Лорен тряхнула головой, пытаясь успокоиться.
— Прости, Росс, я не над тобой смеюсь… просто такой подходящий момент.
— Какой еще момент? Что у тебя за радостная новость? Только не говори, что тебя снова повышают именно тогда, когда моя карьера катится ко всем чертям.
— Потрясающие новости касаются нас обоих! Я сегодня говорила с доктором. У нас будет ребенок.
Какое-то время он просто не знал, что сказать. Они пытались завести ребенка давным-давно, трижды пробовали ЭКО [4] — безрезультатно, и уже почти отчаялись. Росс поднял жену на руки.
4
Экстракорпоральное оплодотворение. Технология, используемая для лечения бесплодия.
— Не может быть! И какой срок?
— Почти три месяца.
— Три месяца… — Он погладил ее по животу, воображая, как растет там, внутри, его ребенок. — Что ж ты раньше не сказала?
— Сама только что узнала. Это, наверное, когда ты из Саудовской Аравии вернулся. Тебя долго не было — помнишь, как мы тогда наверстывали? — Он улыбнулся. — И не волнуйся из-за работы, Росс. Ты вечно переживаешь, что не можешь обеспечить нас абсолютно всем. Но у нас ведь все хорошо, лучше не бывает. Если после сегодняшнего меня не сделают профессором, то когда переведу манускрипт до конца — уж точно никуда не денутся. А профессорам Йельского университета платят, может, и поменьше, чем нефтяные гиганты за бессмертную душу, но нам-то хватит.
Росс поцеловал жену.
— Да я не волнуюсь. Вот только поездке теперь крышка. Придется все время валяться на пляже и обойтись без пещер — в твоем положении это слишком утомительно.
— По мне, так только лучше.
— Не сомневаюсь.
Росс рассмеялся. Лорен всегда обожала валяться с книжкой на песочке, а ему через пару дней надоедало и хотелось куда-нибудь отправиться. Впрочем, именно сейчас несколько недель пляжного отдыха с женой были вполне к месту. Он взглянул на часы:
— Во сколько у тебя доклад? Вообще-то я хотел немного поспать перед тем, как ты сообщишь миру о своем втором выдающемся достижении, но теперь мне что-то не до сна.
ГЛАВА 5
Йельский университет.
Вечером, когда подъезжали к Библиотеке Байнеке, Лорен сжала руку Росса
— Мне так важно знать, что ты в зале, — прошептала она, пока оба выбирались из машины, — только не садись слишком близко — я буду нервничать.
Залы тридцать восемь и тридцать девять были объединены в одну лекционную аудиторию примерно на семьдесят человек. Росс сел на один из задних рядов. Помещение быстро заполнялось. Где-то впереди алели локоны Зеб Куинн. Рядом с ней сидел мужчина в твидовом пиджаке — Боб Найт, профессор лингвистики Йельского университета и глава факультета, на котором работала Лорен. Россу он не нравился. Говорили, что Найт злоупотребляет саморекламой и беспардонно пожинает плоды чужих трудов. Лорен старалась не афишировать свою работу, пока та не будет окончательно готова к публикации, однако Найт заставил ее огласить предварительные результаты именно сейчас, в ходе посвященной манускрипту Войнича научной недели.
По соседству с Россом сел священник с острыми чертами лица и темными глазами под набрякшими веками. Семинар был открытым, любой мог прийти послушать, но, судя по вельветовым пиджакам и твидовым костюмам, собрались в основном университетские преподаватели, ученые и знатоки таинственного манускрипта. Россу стало интересно, что здесь понадобилось служителю церкви.
Свет погас. Два первых докладчика долго и обстоятельно рассказывали о частотном анализе, числовых последовательностях, полиалфавитных шифрах и прочих премудростях наиболее жутких областей криптоанализа. В их устах самый загадочный манускрипт нашей планеты казался скучным и незначительным. В атмосфере душной комнаты плавало безразличие, и Росс, утомленный долгим перелетом, едва не заснул. Священник, к его удивлению, был напряжен и полон энергии, как будто чего-то ждал.
Когда перед аудиторией появилась Лорен, настроение сразу изменилось. От нее, несмотря на серьезный вид, исходила какая-то теплота, как будто полные губы вот-вот расплывутся в улыбке. Лорен уверенно оглядела собравшихся. Светлые волосы и изумрудное платье выгодно подчеркивали цвет ее глаз. Все собрались здесь именно ради нее. Священник достал из кармана ручку и блокнот. Наблюдая, как Лорен раскладывает бумаги и приветствует слушателей, Росс ощутил прилив гордости: она его жена и скоро станет матерью его ребенка. Ее диссертация была посвящена сохранению исчезающих языков, однако последние годы Лорен занималась расшифровкой манускрипта Войнича и добилась успеха там, где многие до нее спасовали. Пока все рассчитывали частотность и анализировали последовательности на компьютерах, она занялась тем, что умела делать лучше всего.
Еще в детстве Лорен как-то написала родителям «Мне не нравится эта школа. Здесь скучно» на пятидесяти разных языках. Родители перевели ее в другую. Лорен до сих пор приводили в восторг мысли о том, что в джунглях Амазонки существует диалект тариана, в котором нужно пояснять все слова специальным суффиксом, иначе слушатель подумает, что вы лжете; что на Кавказе есть язык, в котором нет гласных; что «гобрэй» на одном азиатском диалекте означает «по неосторожности свалиться в колодец», а «онера» — «любить в последний раз». Ее расстраивало, что из шести тысяч оставшихся в мире языков больше половины исчезнет к концу двадцать первого века.