Источник рода

Возрождение. В прошлом мире я столько раз мечтала начать жизнь заново. Но ни разу не приходило в голову – как это больно. Закон равновесия – за все нужно платить. Моя боль – плата. Только и мир мне должен. Но это потом. А пока…

Я очнулась. Боюсь открывать глаза. Тела своего не чувствую. Значит – умерла. Ну да, такое пламя. Я передернулась, вспоминая, как сгорала заживо. М-да-а-а, ни с чем несравнимые ощущения. Если бы не амулеты и артефакты, сгореть мне спичкой. Но их действие позволило мне растянуть свои последние минуты, и я сгорала медленно, миллиметр за миллиметром сдавая позиции в виде своей кожи, волос и крыльев. Когда горели крылья, было особенно больно. Я вздохнула и закашлялась. Боль огненной струей обожгла легкие. Э-э-э-э-э, я что, еще жива? Постепенно сквозь боль проявилась тяжесть тела и осязание. Я открыла

глаза. Надо мной по лазурному небу величественно проплывали кудрявые облака. Я лежала на траве, рядом стрекотали кузнечики, теплый ветерок ласково гладил кожу. Ну да. Опять голая. Пошевелилась. Шевелиться было больно. Кряхтя, перекатилась на живот и попыталась встать на четвереньки. По бокам бессильно свисали крылья. Ну хоть чем-то можно прикрыться. Голова кружилась и встать на ноги я даже не пыталась. Села на попу, поджав ноги. Хорошо, что тепло. Это где же меня носило столько времени? Последние воспоминанья у меня связаны с зимой, а сейчас, судя по стрекотанью кузнечиков и порханью бабочек – лето.

Или я уже в другом-другом мире? Подождав, пока планета перестала кружиться, я потихоньку приняла вертикальное положение. Огляделась. Стою на поляне, вокруг лес, где-то недалеко шумит вода. Решила пойти на звук.

Иду. Иду и шиплю, периодически накалывая ноги на сухие веточки. Через некоторое время вышла к небольшому водопаду.

Стою. Стою и любуюсь красотами природы. Вода выходит из расщелины и падает с высоты около 3 метров в круглое озерцо, а затем вытекает из него и широким ручьем бежит дальше, постепенно спускаясь вниз. Бодренько так бежит, как горная речушка. Наверное, я в горах. Поразмышляв, решила пойти по течению, здраво рассудив, что так смогу выйти к какому-нибудь поселению. Опять все сначала? Но я не стала роптать на судьбу. Если и здесь нужно будет умереть и спасти – или спасти и умереть – я согласна.

Иду. Иду и ловлю себя на мысли, что не жалею себя любимую, как в прошлый раз, а уже приготовилась к очередной битве. А что? Драться я немного умею, летать тоже, магия в крови присутствует – драконы поделились. И ещё подучусь – чему будут учить.

Речушка сделала поворот, и заходящее солнце ударило в лицо. Я зажмурилась, прикрывая ладонью глаза. И обратила внимание, что по телу у меня проступает золотистая кружевная вязь, искрясь на солнце. Опять поймала себя на мысли, что не удивлена, даже огорчилась, что это так заметно. Вдруг не поймут и посадят в клетку как экзотическую зверушку? Вспомнила про крылья и втянула их. Одновременно и вязь стала блеклой, только на запястьях проступала, там, где пламя расплавило браслеты неяды. Ну так-то лучше. Лезвием полоснуло осознание – брачная вязь! Лихорадочно осмотрела запястья и вздохнула – на месте, только почти невидима. Наверное, из-за перерождения. Но хоть мои мужчины живы.

Когда солнце почти спряталось за верхушками деревьев, я подошла к маленькой избушке. Такие у нас строят на маршруте геологов и туристов, чтобы могли передохнуть. Вот и отлично. Я зашла внутрь и огляделась. В избушке, как и ожидалось, никого не было. Большую часть занимала печка, рядом лежала небольшая поленница, в другой стороне комнаты располагался топчанчик, покрытый шкурой и сундук. Я нырнула в сундук и запищала от радости – там была одежда! Я проворно влезла в просторные кожаные штаны и полотняную рубашку. А вот обувь мне явно не подойдет. Размер 45, наверное. Ну, пока и это щедроты от богов. Устала я знатно, и несмотря на то, что целый день во рту маковой росинки не было, повалилась на топчан и, скрутившись в комочек, заснула.

Проснулась я от того, что на меня кто-то очень уж пристально смотрел. Открыв глаза, мне стало не по себе. Прямо передо мной в предрассветной мгле сидела громадная черная кошка, размером с теленка. И пялилась. Я сначала испугалась-все-таки хищник. Затем пригляделась и немного успокоилась – взгляд у кошки был осмысленный. И я догадалась – оборотень. Вот только с оборотнями я еще не встречалась. А сейчас на меня таращился свободный оборотень-кошка. Хорошо, что не волк. Те более импульсивные.

Пока у меня в голове скакали такие мысли, кошка подобралась поближе и принялась меня обнюхивать. Вероятно, ничего неприятного она не унюхала, так как даже муркнула, закрыв глаза. Я осмелела и погладила её между ушей. Кошка открыла глаза и посмотрела на меня уже с интересом. В полутьме они сверкали как два янтаря.

– Я есть хочу, – сама не знаю, почему именно эти слова сорвались у меня с губ.

Да что же это такое! Мой желудок дружит с языком крепче, чем с мозгом! Или это чувство самосохранения? Во всяком случае, мне стало стыдно, но кошка от меня отошла. Она что, подумала, что я её есть буду? Усмехнувшись, я попыталась подняться с топчана на ноги. Охнула и зажмурилась от острой боли – ногу отлежала. Потерла, восстанавливая

кровообращение. А когда встала и открыла глаза – опять села. Передо мной стоял мускулистый красавец мужчина лет 30, как можно было рассмотреть в полутьме. Из одежды на нем была только шкура вокруг бедер, и то, наверное, с топчана стянул, пока я, зажмурившись, сидела. Но красивый, зараза. Черные смоляные волосы рассыпались по могучим плечам, смуглая кожа поблескивала под рассветными лучами солнца, тонкие чувственные губы немного раскрыты, обнажая яркую белизну зубов. Под густыми бровями сверкали янтарные глаза. Одним словом – сухота девичья. Если у них все мужчины такие красавцы, то какие же женщины?

Я сидела и откровенно разглядывала его. А он, так же не стесняясь – меня. Не знаю, сколько бы ещё продолжались наши гляделки, но нас прервали самым бесцеремонным образом. А что можно ожидать от оборотней? В избушку со словами – Март, ты долго ещё здесь будешь торчать! – ввалился еще один кошак в человеческом обличии, сверкая своим достоинством. Первый среагировал быстро – подскочил ко мне и притянул мою голову себе на грудь. А грудь ничего такая, теплая и пахнет хорошо – хвоей.

Послышалось шипенье и мою голову отпустили. Я с любопытством выглянула из-за живого столба – около распахнутой двери сидел громадный черный кошак и бил хвостом о деревянный пол.

– Пойдем, – сказал Март и потянул меня наружу. – Свон, пропусти, – это уже было сказано не мне.

Не выпуская мою руку, оборотень повел меня вглубь леса.

Пройдя несколько шагов, я ожидаемо наколола ногу и зашипела. За нами трусил Свон. Мы остановились и Свон, насмешливо мявкнув, сел и с интересом уставился на меня зелеными глазищами.

Март осмотрел мою ногу, покачал головой и, подхватив меня на руки, пошел дальше. Я еще утром прошлого дня смирилась с происходящим и теперь меня было не пронять ничем. На руках у оборотня? Да пожалуйста, я не против! Если ему так удобнее. Тем более от него так приятно пахнет. Я подергалась немного, поуютнее устраиваясь, и, положив голову на сногсшибательную грудь притихла. Оборотень крепче прижал меня к себе и ткнулся носом в мою макушку. Под мерный стук сердца, пригревшись на горячей груди, я задремала.

Проснулась я в постели. Вернее, на кровати, укрытая покрывалом. Оглядела комнату. Чистенько, уютненько, на окнах веселенькие занавесочки. Напротив кровати комод, рядом большой шкаф, около окна небольшой стол с двумя стульями. Мебель добротная, деревянная, с резными украшениями. На полу около кровати раскинуты шкуры мехом наверх. Над кроватью – полог. В данное время он был поднят. Обстановка не царская, не такая как в замке, но очень приличная. И пахло тут лесной свежестью.

Я спустила ноги и они утонули по щиколотку в мягком мехе. Приятно. Вот только с меня сняли и штаны и рубаху и надели длинную сорочку из тонкой ткани. Я нахмурилась – это кто же меня лицезрел обнаженную? Но возмущения в душе были вялые, словно приглушили лампочку. На другом конце огромной кровати я обнаружила халат. С облегчением в него завернулась и направилась уже было искать пропитание, да только как ступила на ногу чуть не взвыла – нога отозвалась острой болью. Села обратно на кровать и принялась оглядывать пострадавшую конечность. Место накола припухло и побаливало после попытки встать. Чем же я таким укололась? Пока я соображала, дверь потихоньку отворилась, и в комнату зашел мой носильщик. Уже одетый. Волосы забраны в низкий хвост, на ногах сапоги из мягкой кожи, брюки и жилет тоже кожаные, а белоснежная рубашка, небрежно распахнувшись, открывала мощную грудь. Оборотень, что с них возьмешь, они все мощные.

– Проснулась? – спросил он низким бархатным голосом. – Давай ногу посмотрю, похоже, нейтритом наколола.

Не дожидаясь моего ответа, Март подошел ко мне и принялся ощупывать мою ступню. Я поморщилась – больно же!

– Ничего страшного! – сделал вывод. – Наложим повязку с мазью и к утру все пройдет.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

– Есть хочешь?

– Хочу, – я не стала выпендриваться. Есть хотелось ещё со вчера.

Март взял меня на руки и понес из комнаты. И чего он таскает меня по дому? В комнату нельзя было принести? Про себя возмутилась я. Но потом сообразила, что возможно и приносить-то некому, а самому ему не хотелось с тарелками бегать. Пока у меня длился этот мыслительный процесс, мы спустились на первый этаж – о, оказывается домик-то двухэтажный, – и меня внесли в большую комнату, посередине которой стоял длинный стол со скамьями по обеим сторонам. По коротким сторонам стояли стулья. На один из них меня и усадили. Март вышел и вскоре появился с молоденькой девушкой. Она катила небольшую тележку с едой. Быстро поставив на стол тарелки с жареным мясом, овощным салатом и вареной картошкой, положив столовые приборы, она удалилась. Март взял кувшин с тележки и налил нам темной жидкости.