Истины нет

Ефимкин Максим

— Нет, не сожалеешь. Едва ли тот, кто порвал Последнюю Стезю в Высокое Царство заклинанием цвета мертвых, будет сожалеть и о таком поступке, — голос эккури, и без того высокий, стал еще тоньше и пронзительнее от неприкрытого гнева. — Но мы не бросим в беде любого, кто снискал. Мы услышали, и мы пришли. Надо сказать, едва поспели. Лесли Камило, Стезю которого в Высокое Царство ты разорвал, теперь под нашей охраной. И Sterrarrkh[2] решит, как с ним поступить.

— Эта душа очень важна для меня. Я всего лишь хотел поговорить с ней, не неся зла. Скажите ему, что при поводырях я не смогу причинить ему вред. Пусть просто поговорит, просто ответит на несколько вопросов!

—

Дух не хочет говорить с тобой. Он говорит, что это ты послал за ним ngua[3], который обратился в мертвеня, что бы это ни означало, и после этого истязал его дух в черной шипастой клети бесконечное время. Говорит, что ты захватил доброго мирянина и что охотишься за тем, кто в миру освободил город от проклятой ворожеи. Каков бы ни был твой мотив, мы не позволим тебе завершить твое камлание, волхв. Тем более что оно уродливой природы и цвета.

Эккури рассмеялись, словно мальчишки, поющие в театре, и, пятясь, исчезли в мареве. Пресвитер закричал дурным голосом и ударил огнем из рук по дрогнувшему пузырю. Купол поглотил разряд, окрасился в синеватый, но тут же посерел и с оглушающим «О-охм» захлопнулся. Кардинала бросило на стену и приложило спиной и затылком о книжный шкаф. Скрипнув зубами от боли, он тем не менее смог оглядеться. В лаборатории царил хаос и чувствовался смрад от начинающегося пожара. Сломанные скамьи и полки, разбитые сосуды, треснувшие столы. Разбросанные, как осенние листья, пергаменты и книги, широкая трещина в стене и изуродованный анатор. Обрядный круг разметало, а труп Лесли полыхал, словно пропитанный гароном, распространяя удушливый черный дым и мерзкий запах. Герцог, постанывая, все еще корчился в углу лаборатории, в беспамятстве забившись туда, но было видно, что боль его уже не мучает. Кардинал, собрав всю волю, коротким заклинанием затушил огонь, благо тот оказался обычным, а не призванным из Игании и даже не колдовским, и поднялся. Подошел к герцогу. Вся одежда и лицо его были измазаны кровью, но размеренное глубокое дыхание говорили, что Марк вне опасности. Грюон, прихрамывая и шаркая ногами, прошелся по лаборатории, открыв духовые задвижки, чтобы дать выход накопленному смраду и дыму. Тут же потянуло свежим воздухом откуда-то из щелей под потолком.

— Что произошло, — послышался из угла слабый голос, — Ваше Высокопреосвященство, что было-то?

Марк хотел встать, но не смог. Ноги все еще дрожали, и кружилась голова, потому он просто сел, опершись спиной о стену. Грюон подошел к нему и сел рядом, также прислонившись спиной к стене.

— Я не знаю, брат мой, — в голосе кардинала явно слышалась растерянность, смешанная со страхом. — Не имею ни малейшего понятия, что случилось, хотя уверен, что знаю почему. Это были поводыри Равнин. Они пришли за душой и взяли ее под защиту. Это первый случай в истории, насколько я могу судить по описанному в древних рукописях, когда поводыри подошли так близко к Миру. И нет оснований не доверять тем писаниям. Ранее такое могло быть, только если ходящий открывал брешь.

— Кто?

— Не важно, — кардинал стер тыльной стороной ладони проступившую на лбу испарину.

— Так поговорить не удалось? — герцог, кряхтя, попытался подняться, но ноги подкосились.

— Нет. С Лесли нет, но они говорили со мной. И этого я понять не могу. Словно изучали. Вели себя они странно. И это марево, и все… Все, что случилось, было неправильно. Все не так. Словно Нейтраль коснулась нашего Мира, словно эти Т`Халоры могли шагнуть к нам, но не решились. Это все неправильно! Мы не в Великом Кольце Планов. Все это невозможно! Нереально и противоречит всем учениям.

— А что, если они ошибочны? — шепотом предположил Марк.

— Едва ли. До сего момента ни одна догма не была нарушена. Что-то случилось.

— Так как нам поступить?

— Не

торопиться и молчать, — Грюон закрыл глаза и дышал медленно и спокойно. — Молчать обо всем, что тут произошло, и лучше помолитесь кому можете. Просите прощения, ибо страшную вещь мы сейчас сотворили. Страшную, но в деле моем необходимую. И я буду просить за вас, герцог.

Марк от неожиданности оторопел и тихо произнес, почти прошептал:

— Когда все это случилось, я видел.

Кардинал напрягся.

— Я видел очень отчетливо то место, где собирается желтый дым. Это порубежная застава — Глоть Аргоссов. Потемневшие постройки. Стена из цельных бревен, заостренных кверху. Флажки на флюгерах. Разъезды граничные. Алийские лучники, зевающие на смотровых башнях. Княжеская конница. Жены военных, дети. И вокруг желтый туман.

Герцог встрепенулся.

— Ваше Высокопреосвященство, этот туман — смерть! Я видел это. Смерть выйдет из него, а он окружает Глоть! Надо как-то предупредить их. Это большой граничный город, а не просто несколько домов и казарма! Там сотни две людей! И им всем грозит смерть. Я видел. Я знаю!

— Пророчество, — вздохнул кардинал, — пророчество не изменить. Излившаяся Нейтраль коснулась и вас, герцог. Вы смогли видеть не просто куски прорицания, но Сущее Видение. Истину. Такое доступно единицам. Пошлите гонца туда немедля. Хотя, скорее всего, это уже ничего не изменит.

Грюон поднялся, придерживаясь за стену рукой и помогая подняться герцогу.

— Надо решить, когда и с кем вы отправитесь на Созыв, но не ранее чем через пять дней, когда мой человек встанет на ноги.

— Пять дней? — воскликнул Марк. — Но после подобных ран вовсе не живут!

— Я поражаюсь, что вы еще можете удивляться после увиденного сегодня, — кардинал задумчиво почесал кончик носа. — Я видел гонца во дворе, он явно доставил вам послание Созыва. Отправитесь через пять дней. Берите кого посчитаете нужным. Но об этом позже. Сейчас нам обоим необходимо отдохнуть и оправить мысли. И вот еще. Затолкайте сюда вашего слепца. Пусть заглушит это помещение самым сильным заклятием, на которое способен. И забудьте про это место. А лучше заложите камнем.

Пресвитер встретился взглядом с герцогом.

— Заглушить и заложить камнем, или вскоре от вашего замка останется лишь груда обломков. Мне кажется, я начинаю понимать, что происходит.

— Не расскажете?

— Нет, — коротко ответил кардинал. — Просто сделайте, как я говорю, дорогой герцог. И думайте лишь о том, как будете бороться за корону. Сейчас только это должно беспокоить вас. И не провожайте, я выберусь сам.

Грюон, оставив герцога в одиночестве, вышел из лаборатории.

«Хорош священник! Ух, как хорош. И тем приятнее будет обыграть тебя, эккури, — усмехнулся кардинал, проходя стремительным шагом по коридорам, не чувствуя усталости. — Ты думаешь, что победил? Ну нет, это всего лишь небольшая победа. Вовсе небольшая. Ты молодец, старик, но не учел ты одного. Ты показал мне то, что я иначе никак бы не смог разглядеть. То, о чем писалось в тех книгах, что ищет твой друг. О, он не найдет их. Уж в этом я уверен. И теперь я знаю. А ты нет. И никто не знает!»

Грюон от радости едва не подпрыгнул, но сдержался, усмирив прилив эйфории, и вышел во внутренний двор спокойный, как обычно, кивком наказал страже держаться поодаль и неспешно направился к летнему саду.

[1] Злодеянии (эккурион).

[2] Вечно Парящий (эккурион).

[3] Убийцу (эккурион).

26.

26.

Шинакский лес подступал постепенно. Показавшись в свете занимающегося утра далеко на горизонте редкими деревцами и густыми кустарниками, к полудню уже вставал стеной. Хигло, не дожидаясь команды наездника, пошел быстрее.