Истина

Чихнов Владимир

– Кольца варить…

– С ними немного работы. Поедешь на склад с Рассольниковым.

– Зачем? – запрокинул Вадим голову.

– Пряники перебирать, – не стал Матюшкин много разговаривать. – Выходи на улицу.

Вадим вышел, вернулся:

– Шкаф забыл закрыть. А то у Зайцева штангель из шкафа утащили. Ходят всякие.

Повесив на шкаф замок , Вадим вышел из цеха. Шкафы были открыты всю смену.

– Не доверяет. В мамашу пошел, – с легкой усмешкой заметил Виктор, закуривая.

Подошел Павел:

– Покурим.

Алексей

тоже достал сигареты, но курить не стал, сунул пачку обратно в карман: эти беспорядочные перекуры… Надоело. Виктор рассказывал, как купался на Иртыше и как лодка перевернулась.

* * *

Наложив еще один вертикальный шов на стенд, Алексей откинул щиток, положил теплый держатель рядом на табурет. Сварки осталось еще на час. Виктор с Катькой рядом варили. Занят был и Павел, прессовал полумуфту. Алексей закурил. Наскучило работать за копейки? Никакого интереса. Сафин, токарь, подошел, встал, широко раздвинув ноги, сплюнул – и чуть было не себе на штаны.

– А где профессор? – гнусаво спросил Сафин.

– Какой профессор? – не понял Алексей.

– Ученик твой.

– Он не ученик… Профессор… Похож.

– Я ему говорю: иди на станочника учеником. Голубев рассчитывается. «Не знаю. Подумать надо. У начальника спросить». А чего спрашивать, написал заявление – и все! – Сафин сплюнул и опять чуть не на штаны.

«Ты когда научишься плевать?» – хотел спросить Алексей, не стал. Сафин ушел, по-солдатски печатая шаг. Профессор… Вадим держался уверенно, с чувством собственного достоинства…

Вадим приехал, открыл шкаф, достал полочку из нержавейки: неделю уже чистил, шлифовал, делал домой в ванную.

– Катька , перекур! – закричал Павел. – Катька!

Катька продолжала варить.

– Коммунистка, – заметил Виктор. – Все они, коммунисты, такие!

Наконец Катька оставила работу, прошла в курилку и села на скамейку, между Павлом и Виктором. Виктор опять рассказывал, хвалился, как сбегал в школе с уроков, мазал доску салом. Вадим положил полочку в шкаф, стал что-то загибать в тисках.

– Вот дятел! Не сидится ему спокойно, – не выдержал Виктор подошел к Вадиму, стал показывать, как правильно загибать скобы.

Вадим стоял рядом, учился.

– Ни черта не понимает! Колотит по тискам. Балбес! – вернувшись в курилку, говорил Виктор.

До обеда еще час работы. Перекур затянулся. Павел вскочил, обычно он ходил некоторое время по цеху, заложив руки за спину, настраиваясь на работу, а тут – сразу за работу. Катька встала. Виктор подошел сзади к Катьке и ударил молотком по трубе, как делал Павел.

– Дурак! – был у Катьки один ответ.

Без пятнадцати двенадцать Алексей закончил работу – обед. Без десяти двенадцать уже никто не работал. Без пяти двенадцать Виктор с Павлом пошли в столовую. За ними потянулись Вадим, Колька, крановщик. Алексей вышел из цеха

последним. Катька, Рассольников в столовую не ходили, с собой брали. Станочники тоже не все ходили в столовую – человека три, четыре, не больше. Остальные ленились, экономили, брали с собой. Столовая была за диспетчерской, это метров триста от цеха. Столовая – небольшая, шесть столов. Очереди не было – 3-4 человека. Молочные талоны у всех уже кончились. Это когда давали молочные талоны, была очередь, обедали на талоны. На второе были котлеты, сосиски по-домашнему, на гарнир – рис. Молочный суп.

Виктор с Павлом обедали у окна, у раздачи, Алексей с Вадимом – в конце зала, у двери. Виктор ел, почти не жуя, все торопился, говорил с набитым ртом. Десять минут, меньше – Виктор с Павлом уже выходили из столовой. За ними вышел Алексей, оставалось еще время на домино. Без домино обед – не обед, чего-то не хватало. Привычка. В редких случаях, когда была большая очередь, Алексей не играл, не успевал. Среди станочников было много любителей домино. Собирались в сборочном цехе. Алексей пришел в цех, сразу занял очередь, за кем играть. Еще надо было найти пару, с кем играть. Это не проблема: желающих сыграть в домино было много.

– Вылазь! – Рассольников садился с Ложкиным, токарем.

– Этих балбесов мы быстро выгоним, – опять хамил Виктор.

– Мы еще посмотрим, гандоны, – не уступал Рассольников.

Игра проходила с переменным успехом, взаимными оскорблениями. Никто не хотел уступать.

– Ну что, выгнал? – ликовал Рассольников.

– Это мы спишем. Ерунда! – не сдавался Виктор. – Павел, играй на меня

В адрес Павла посыпались матюки.

– Так, так ругать его надо! – смеялся Рассольников.

– Конечно, его надо ругать, – вторил Виктор. – Если не будешь ругать, он и играть не будет. Опять задумался. Что ты думаешь?! Ставь! Балда!

Павел отмалчивался.

–Так-так, – задумался Рассольников.

Это был хитрый ход: Рассольников не знал, что ставить, и ждал подсказки. Но Ложкин молчал.

– Балбесов этих сейчас выгоним, – потирал руки Виктор.

– Посмотрим, гандоны.

– Гандоны… – с улыбкой повторил за Рассольниковым Черепанов.

К Виктору с Павлом клеилось прозвище. Все зависело от коллектива: как среагирует – подхватит, не подхватит.

– Играй! Покажи им, гандонам! – болел Генка Орлов за Рассольникова.

Виктору с Павлом везло. Везение – вещь непостоянная. Так и до «голого» можно было доиграться. А получить «голого» в домино – позор. Следующей парой после проигравшего Рассольникова с Ложкиным были Лаптев с Киреевым. Виктор уже не ругался, устал. Да и Лаптев был около двух метров роста, косая сажень в плечах, мог и по шее надавать. «Голый» был у Киреева. Киреев подмигивал, давал знать Лаптеву. Виктор с Лаптевым следили, и у кого «голый», уже все знали. Раньше никто не подмигивал. Играли честно.