Испытай меня
Шрифт:
— Со своей женой?
Она сама не понимала, как вырвались эти слова, но было поздно: они вылетели наружу и повисли в воздухе между ними подобно живым существам.
— Да. — Фернан вовсе не пытался уклониться от ответа. — Она… Иветт любила бывать здесь.
— Правда?
Внезапно накатившая волна ревности была настолько сильной, что Джейн испугалась.
— А тебе здесь нравится?
Вопрос был задан спокойно, почти без эмоций, но Джейн почувствовала, что за этим скрывается нечто большее, чем простое любопытство.
Что ей ответить? Прошло несколько секунд,
Джейн прекрасно помнила, как, узнав об измене Фреда, посчитала себя самым никчемным на свете существом. А сейчас? Сейчас Джейн внезапно ощутила, что чего-то стоит. Поразительно, но именно здесь, в этом роскошном зале, она вдруг почувствовала, что нравится себе!
— Да, здесь очень… мило. — Джейн нарочно употребила это слово. — Я вообще люблю экзотику, а это здание, должно быть, очень старинное.
— Да. — Фернан внимательно посмотрел на нее.
— Но… — Она немного помедлила, прежде чем продолжить: — Но мне не слишком нравится, когда старинные здания переделывают под рестораны и тому подобное. Ведь так мы теряем частицу нашего прошлого! Ты меня понимаешь? — Ей вдруг стало неловко, и она поспешила объяснить: — Наше время какое-то ненормальное! Все кругом помешались на деньгах и власти, и никто не видит истинных ценностей.
— Только не говори, что занималась философией! — Это было сказано шутливо, но в глазах Фернана мелькнуло что-то, заставившее Джейн посмотреть на него с беспокойством. — А что, по-твоему, является истинными ценностями?
Официант принес им коктейли, но едва они остались одни, Фернан снова испытующе посмотрел на нее через стол и тихо спросил:
— Ну так как?
— Что я считаю истинными ценностями? — Джейн почему-то занервничала и отпила большой глоток изысканного напитка, прежде чем ответить. — Ну, это то, на чем я воспитана: семейная жизнь, честность, скромность…
— Ты полагаешь, что эти понятия не знакомы людям, сидящим здесь?
— Я этого не говорила. — Ей не понравился ядовитый тон Фернана. — Ты спросил меня, что представляет для меня ценность, и я ответила — только и всего. Мне кажется, что слишком многие сейчас одержимы идеей любой ценой преуспеть в нашем мире. И часто это происходит за счет семейной жизни и дружеских привязанностей. Разумеется, я понимаю, что нужно зарабатывать деньги и все такое прочее, но дух нашего времени кажется мне слишком агрессивным. Женщина обязательно должна быть красивой, иметь совершенное тело, поскольку главная ее цель — заключить выгодный брак. Мужчина должен быть сильным и преуспевающим, чтобы его уважали в обществе. Стремление выиграть любой ценой — оно во всем!
— Ммм… — Фернан задумчиво посмотрел на нее, прищурив глаза. — Тебе не кажется, что ты чересчур цинична в своем мнении о современниках?
— Нет! — вспыхнула Джейн. — Вовсе нет. Просто я не смотрю на мир через розовые очки. Половина человечества голодает оттого, что остальные люди слишком прожорливы. Зачем-то вырубают прекрасные леса; животные, птицы, насекомые уничтожаются — и
— До чего же ты… горячая, — сказал он тихо.
— Пожалуйста, не иронизируй, Фернан!
Она понимала, что их разговор вышел далеко за рамки легкой предобеденной беседы, способствующей нормальному пищеварению. Очевидно, это было почти неприлично… Но Фернан поинтересовался ее точкой зрения и получил ответ. А если он намерен насмехаться над ней, она немедленно уйдет отсюда!
— Ты в самом деле считаешь, что я иронизирую?
— А разве нет? — Джейн с вызовом посмотрела на него.
— Нет, Джейн, ты не права, — сказал он со странной, затаенной тоской, подействовавшей на нее сильнее слов. — Я не иронизирую, я тебе завидую. Завидую твоей способности думать обо всем этом, стремиться что-то переделать…
— А тебе этого не хотелось бы? — перебила она его. — Разве ты не чувствуешь, что должен что-то изменить?
— Я должен? — Его лицо потемнело, голос резал слух, как звук металла по стеклу. — Почему я должен? Я вообще не вижу в своих современниках ничего такого, что меня волновало бы. Человеческая порода прогнила снаружи и изнутри, и даже тонкий налет цивилизации не может этого скрыть при ближайшем рассмотрении. Эгоизм — вот что движет большинством людей! И это единственное истинное чувство, которое мне знакомо.
— Но это ужасно! — Потрясенная, она уставилась на него. — Ты не мог этого сказать!
— Я только что сказал это…
— Но ты не можешь так думать! — воскликнула Джейн. — А как же Нора и Пьер? Они любят друг друга, на самом деле любят, разве не так?
— Всегда найдется исключение, которое лишь подтверждает правило.
— Но в таком случае мир полон подобных исключений! — Она откинулась на стуле, сердито разглядывая его. — Например, мои родители. Ты не можешь сваливать в одну кучу всех людей и утверждать, что не существует такого понятия, как настоящая любовь.
— Ну хорошо… А ты? Ты была когда-нибудь влюблена? — неожиданно спросил Фернан, заглянув прямо в ее светло-карие глаза.
Джейн целую минуту смотрела на него, не в силах ответить.
— Да… однажды… — сказала она наконец и опустила глаза, потому что не могла больше вынести пристального взгляда сидящего напротив нее человека.
— А сейчас? Ты до сих пор считаешь, что любила его?
— Нет, — грустно призналась Джейн.
— Так что же изменилось? — поинтересовался он. — Людям вообще свойственно обольщаться. Ты же видишь теперь, что твоя любовь была иллюзией и не могла иметь продолжения.
— Дело не в этом… — Джейн поерзала на стуле. — Просто Фред оказался не таким, как я думала. Не знаю, была ли я настолько слепа или он сознательно старался создать ложный образ, но человек, которым он оказался на самом деле, мне совсем не понравился…
— И ты с ним порвала?
— Нет. — Джейн посмотрела ему прямо в глаза, взгляд ее был затуманен болью. — Это он со мной порвал. Я тогда попала в аварию, ему стало известно, что я некоторое время должна буду провести в больнице, и Фред… Фред нашел себе другую подружку.