Испытание
Шрифт:
— «Забери», — прочла она. — О чем ты, милая? Чего ты хочешь?
Я еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться от бессилия или не накричать на нее. Она не поняла, ничего не поняла! Что делать? Как мне выбраться отсюда? Еще немного и я действительно сойду с ума.
Наверно, все мои эмоции отразились на лице, потому что отец, наконец, подошел ближе, сел рядом и обнял меня за плечи.
— Ну, что ты? Перестань, — произнес он.
Я вцепилась в него руками, пытаясь найти хоть какую-то опору в моей сумасшедшей жизни. Мама стала быстро говорить, видимо, желая отвлечь меня:
— Расскажу
Она горько вздохнула, но сдержалась, сумела взять себя в руки и не заплакать снова. Теперь отец обнимал нас обеих.
— Твой телефон постоянно звонил, особенно первые дни, — продолжила мама. — Не беспокойся, я ничего никому не сказала, просто отключила его.
Мне не стало легче от услышанного. Я не надеялась, знала, что это был Ник: беспокоился, звонил, не находя себе места, а я не могла ответить. Я засыпала и просыпалась с мыслями о нем. Молилась о том, чтобы он почувствовал, как мне плохо, как он нужен мне. Если все то, что он мне говорил, было правдой хотя бы на одну десятую, он должен был понять мое состояние.
— Дай посмотреть, — голос отца вывел меня из задумчивости. Едва взглянув на протянутый мамой лист бумаги, он спросил:
— Тебя обижают?
Отрицательно покачала головой.
— Ладно, но тебе все равно здесь плохо?
Кивнула.
— Хочешь вернуться домой?
Снова кивнула и попыталась улыбнуться. Думала, что уже никогда не смогу это сделать. Надежда проснулась в душе робкими первоцветами.
— Дочка, врачи ставят странные и страшные диагнозы. Чтобы забрать тебя, нужно, получить разрешение.
Я не слушала маму, глядя с надеждой на отца. Знала, что этими диагнозами скрывалась беспомощность, неспособность врачей разобраться в моей ситуации и помочь. Боялась, что они применят новые способы лечения, которые превратят меня в растение.
— Да, ну и черт с ними! Я заберу тебя, — ответил он, — чего бы мне это не стоило!
— Но Андрей сказал… — начала мама. — Мы подписали бумаги…
— Как подписали, так заберем! — отрезал отец.
Как они сошлись во мнении, решив мое будущее: Демидов запер меня в клинике, а родители его поддержали. Я же изо всех сил пыталась сдержаться, чтобы не поругаться с ними. Сейчас главное выбраться отсюда, об остальном подумаю позже.
***
Гай
Не хотел оставлять ее даже на несколько дней, но понимал, что ей нужно время, чтобы принять все произошедшее. «Всего пара дней, — успокаивал сам себя, — в этот век связи расстояние не имеет значения».
Не успел вернуться домой, как ощутил тревогу. Перебирал одно за другим события последних дней, пытаясь понять причину, но безуспешно. О чем бы ни думал, мысленно возвращался к ней, единственной женщине, которую любил все эти годы. Она должна быть дома, в безопасности, только отчего-то не испытывал уверенности в последнем. Еле дождался вечера, чтобы не разбудить ранним звонком, но ее телефон молчал. Возможно, она еще спала или уже спала
Убедившись, что мама после перенесенной операции чувствовала себя хорошо, немного успокоился, но даже не стал распаковывать чемодан. Зачем, если послезавтра я собирался вернуться в Россию?
Отец, конечно, отговаривал, а мама, как обычно, без слов поняла меня. Ненадолго отлучилась и принесла маленькую коробочку. Внутри нее лежало старинное кольцо с аметистом, которое мама протянула мне со словами:
— Время пришло. Не опоздай и да поможет тебе Господь!
Только ей я однажды доверил свою тайну и мои надежды. Только она не просто сохранила мой, казалось бы, безумной секрет, но и поддерживала меня все эти годы.
Я хотел вернуться как можно скорее, но проклятая судьба или воля богов вновь помешали мне: рейс отложили из-за непогоды на несколько дней, так что я сумел вылететь только в конце недели.
Все это время думал только о ней и наделся, что все мои страхи были беспочвенны. Лишь прибыв в ее родной город, я понял, что предчувствие не обмануло меня. Она пропала. Ее телефон по-прежнему был выключен. В качестве домашнего адреса была указана квартира ее бывшего парня, в которой, по словам соседей, несколько дней никто не появлялся. Я ничего не знал о ее родных или друзьях и был вынужден искать практически вслепую, уповая только на то, что найду любимую до того, как станет слишком поздно.
ГЛАВА 30
С возвращением домой, казалось бы, жизнь должна была наладиться, но фактически я сменила одну тюрьму на другую, только кормили здесь лучше и разрешали смотреть телевизор. Никакой возможности связаться с внешним миром у меня по-прежнему не было: ни телефона, ни интернета, ни возможности просто выйти на улицу без сопровождения. Врач так напугал моих родителей, что они боялись оставить меня одну. Мама даже взяла отпуск на работе и постоянно находилась рядом. Я не раз пыталась достучаться до родителей, объяснить, что со мной происходит, чего я хочу, но всякий раз словно натыкалась на глухую стену. Они свято верили, что все делали для моего блага, старались, как могли, создать непринужденную атмосферу, только все было тщетно.
С Ахметовым мне видеться тоже не разрешили. Андрей убедил родителей, что из-за его непрофессионализма я сейчас находилась в таком состоянии. Он умолчал о том, как был груб в то утро, когда все случилось, как толкнул меня, непроизвольно вызвав своими действиями страшное воспоминание, спровоцировавшее нервный срыв. Тем не менее мама с отцом поверили ему, а не мне.
Единственным положительным моментом был визит к врачу-фониатру. Определив, что причиной потери голоса стало чрезмерное перенапряжение связок на фоне стресса, он назначил соответствующее лечение, но, самое главное, подарил мне надежду на то, что когда-нибудь я снова смогу говорить. Молчание, так угнетавшее меня вначале, превратилось в привычку, а потом стало частью терапии по восстановлению голоса.