Испытание

Княжинская Елена

— Николаос, греческий бог с великолепным телом, которое грех скрывать под одеждой.

— Не знаю, — ответила, в действительности не зная, как отделаться от девушки.

— Корсакова, не будь эгоисткой! Ты минут пять говорила с ним. Скажи хоть что-то.

— Вероника, куда убежала? Вернись!

Голос начальник настиг меня тогда, когда я уже повернула в сторону кабинета. Пришлось подчиниться. Мышкой проскользнула мимо Михаила Федорович и села как можно дальше от гостей. Партнеры подписывал последние документы, а я совершенно не понимала, зачем им понадобилось мое присутствие.

— Госпожа Вероника, если вы не

возражаете, я хотел бы еще раз ознакомиться с вашим проектом. Может быть, даже внести корректировки.

— Если вас что-то не устраивает, господин заместитель генерального директора, — ответила я, не желая называть его по имени и не в силах произнести его фамилию правильно, — можете переделать все полностью или перепоручить кому-то еще. Извините.

Я встала и вышла, несмотря на требование шефа вернуться. Определенно отсутствие таблеток действовало на меня отрицательно и даже то, что я возобновила их прием, пока не помогало. Сама не знаю, что на меня нашло, почему так отреагировала? Хочет заказчик что-то пересмотреть или переделать? Пожалуйста! Для меня это никогда не было проблемой. Думаю, если бы кто-то другой сказал об этом, легко согласилась бы, но работать с ним не могла.

***

Гай

Как порой причудлива судьба. Отправляясь в очередную поездку, мог ли я предположить, что встречу ту, что так отчаянно искал все эти годы? Нет и еще раз нет! Но вот она — взволнованная, даже немного растерянная, но как всегда прекрасная. В ней не осталось ничего от нее прежней, и в то же время она как никогда была собой. Как хотелось быть рядом, обнять и не опускать ни на мгновение, но я не мог себе этого позволить. Слишком рано, слишком мало я знаю о ней сейчас. Боюсь поддаться чувствам и спугнуть. Она меня еще не знает, вернее совершенно не помнит и вспомнит ли на этот раз?

Нельзя сказать, что ситуация совсем печальна: впервые за все время с момента нашей первой встречи она так близка. Я снова живу надеждой на то, что вместе мы все сумеем преодолеть. Только бы поверила мне, только бы не оттолкнула.

ГЛАВА 7

Утром следующего дня меня ждал сюрприз: огромный букет цветов лежал на моем рабочем столе. Подарок был точно не от Андрея. Он в последнее время редко баловал меня такими знаками внимания и всегда дарил нежно-розовые розы. Начальник считал подобные жесты расточительством, вспоминая о том, что в коллективе работают женщины, только восьмого марта и повода сейчас не было.

Сначала я заметила цветы, а потом три пары глаз, устремленных на меня. Пашка куда-то отлучился по делам.

— Новый поклонник? — спросила Лера.

— Странный выбор цветов, — заметила Люда, — но точно стоит больших денег.

— По-моему, это мило, — улыбнулась Марина.

— От кого это? — спросила, устав их слушать. Хотелось поскорее разобраться с цветочным сюрпризом и приступить к работе. Мне еще к Нежинскому "на ковер" идти после вчерашнего.

— Ты нам расскажи. Может записка есть?

Я последовала их совету и действительно обнаружила небольшой прямоугольник с каллиграфически выполненной надписью:

"Вероника, прошу прощения за сказанное вчера. Я мог бы списать это на недостаточное знание русского языка, но в действительности просто неверно сформулировал свою мысль. Давайте попробует начать сначала".

Николаос

К.

В последнем предложении стояла точка вместо ожидаемого вопросительного знака. Бесцеремонный грек не предлагал перемирие, а считал его неизбежным. Что ж, в чем-то он прав: личная неприязнь не должна мешать работе. То, что он осознал свою ошибку и первым сделал шаг навстречу, определенно говорило в его пользу. Все же разговаривать с ним не хотелось. Слишком противоречивые чувства он вызывал во мне, но я понимала, что так или иначе буду вынуждена общаться с ним, нужно просто смириться с неизбежностью и минимизировать это общение.

Отложила записку и взяла букет с тем, чтобы убрать их подальше, а то и вовсе выбросить, но не смогла. Неосознанно поднесла цветы к лицу и вдохнула запах. В голове тут же промелькнула картинка — бескрайняя зеленая равнина, стройные кипарисы, легкие перистые облака на лазурном небосводе. Будто наяву слышала пение птиц, жужжание пчел, чьи-то голоса.

Во время учебы в университете я увлекалась флористикой, поэтому мне не составило труда понять значение этих цветов. Желтые и синие ирисы символизировали уважение и восхищение, белые, оранжевые и лавандовые альстомерии — родство душ, поддержку и неповторимость того, кому они адресованы. Отчего-то казалось, что отправитель вложил в этот подарок более глубокий смысл, чем могло показаться на первый взгляд, и рассчитывал на то, что я сумею его разгадать. Только откуда он мог знать, что я разбиралась в языке цветов?

— Ника, ау!

Коллеги, видимо, пытались дозваться меня какое-то время, потому что, даже зная мое неприятие чужих прикосновений, Марина дернула меня за рукав. Наваждение рассеялось. Воображение разыгралось не на шутку.

— У тебя такое лицо, будто ты достигла нирваны*, — это уже Пашка, любитель восточной философии. — Я бы на твоем месте поторопился: шеф ждет.

— Так от кого цветы? — услышала я вопрос Леры, но только махнула рукой, не желая отвечать.

Волнение, которое я ощущала с утра, нарастало. Выпив еще успокоительных, отправилась к Нежинскому, в кабинете которого успел расположиться грек. Про себя я только так его и называла. Имя длинное и непривычное на слух, про фамилию вообще молчу. Стоит ли он таких усилий? А так грек и точка. Улыбнулась и вошла в комнату.

— Доброе утро! Вызывали, Михаил Федорович?

— Кому доброе, — начал тот, но грек перебил его:

— Здравствуйте, Вероника! Прошу прощения, что вчера высказал сомнения на счет вашей компетенции. Ни в коем случае не сомневаюсь в вашем профессионализме и смею надеяться на возобновление сотрудничества.

Он говорил по-русски, понятно, несмотря на акцент, и грамотно, но так официально, что скулы сводило. Интересно, он человек или робот?

Вновь улыбнулась последней мысли, но мужчины поняли меня иначе.

— Вот и славно, — подытожил Нежинский. — Вероника, дальше работать будешь непосредственно с господином Кер…, Кар…

— Можно просто Ник, — грек помог выйти шефу из щекотливого положения, а, может быть, просто устал слушать, как тот коверкал его фамилию. — Как я могу обращаться к вам?

— Оставим формальности, да, Ника? — ответил вместо меня Нежинский, впервые за два года назвав сокращенным именем.

Тон, которым были сказаны эти слова, не оставлял сомнений: если я хотела сохранить работу, то должна была проявить максимум дружелюбия.