Испытание ядом
Шрифт:
Вся эта сложная система была выдумана для предотвращения переворота в пользу преемника, имя которого никому не было известно. Другим сдерживающим фактором являлось опасение, что преемник мог оказаться еще хуже командора. Пока же, насколько я понимала, назначение преемником другого генерала не должно было изменить течение жизни в Иксии. Никто не знал, кем был предшествующий преемник, поэтому смена кандидатуры никак не могла отразиться на нас до смерти командора.
Я подошла к столу командора Амброза. Он читал отчеты, ничуть не задетый гневной выходкой Валекса. Я быстро продегустировала блюда, он поблагодарил меня и вновь вернулся к своему
По дороге к купальне я задумалась, не станет ли только что услышанная мною новость ценным сведением для человека Мардж. Однако я не хотела совершать государственную измену ради денег. Я просто хотела выйти сухой из воды. А, зная Валекса, я не сомневалась в том, что он быстро узнает о наших тайных встречах с Мардж. Хотя бы из-за этого я должна была доказать, что, вопреки уверенности Мардж, я не была шпионкой. Одно воспоминание о горящих от гнева глазах Валекса повергало меня в трепет.
После долгого лежания в горячей воде боль в ребрах прошла. Вечер только начинался, и я решила, что лучше не попадаться на глаза Валексу, а потому отправилась на кухню пообедать. Положив себе на тарелку остатки жареного мяса и взяв кусок хлеба, я отправилась со своей едой поближе к Ранду, который сидел за столом, заставленным горшками и заваленным разными продуктами. Под глазами у повара залегли глубокие тени, каштановые волосы, приглаженные мокрой рукой, стояли дыбом.
Я пододвинула табурет и устроилась на углу.
— Тебя прислал командор? — спросил Ранд.
— Нет. А что?
— Два дня тому назад я, наконец, получил рецепт «Криолло»; вот и подумал, может, командор уже интересовался?
— Мне он ничего не говорил.
После отъезда Брэзелла в замок поступили еще две крупные партии «Криолло», которые доставлялись всякий раз, когда командор обращался с очередной просьбой о предоставлении рецепта. И поскольку запасов этого десерта теперь должна было хватить надолго, командор выдал Ранду несколько плиток, чтобы тот имел возможность с ними поэкспериментировать. И Ранд не разочаровал его. Он растворял их в горячих напитках, подмешивал в новые десерты, молол и украшал ими пироги и торты.
Я наблюдала за тем, как Ранд быстрыми уверенными движениями взбивает темное тесто.
— Все ли хорошо? — спросила я.
— Ужасно. Я уже несколько раз пытался изготовить десерт по этому рецепту, а получается у меня лишь эта отвратительная каша, — и Ранд стукнул ложкой по краю миски, стряхивая остатки теста. — Он у меня даже не затвердевает. — Он протянул мне лист бумаги, измазанный мукой и коричневыми подтеками. — Может, ты догадаешься, что я делаю не так?
И я принялась изучать список ингредиентов. Все это походило на обычный кулинарный рецепт, но я ведь не была экспертом. Хотя, с другой стороны, я уже стала специалистом по снятию проб. Я зачерпнула ложку его теста и посмаковала его. Мой рот заполнила тошнотворная сладость. Вкус был мягким, и кашица обволокла язык, как «Криолло», однако в ней не хватало горьковатого орехового привкуса, который создавал противовес сладости.
— Может, это неправильный рецепт, — промолвила я, возвращая листок Ранду. — Поставь себя на место Винга. Командору Амброзу нравится «Криолло», а ты являешься единственным обладателем рецепта его изготовления. Неужто ты отдашь его? Или, напротив, сделаешь все возможное, чтобы ввести изготовителя в заблуждение?
Ранд устало плюхнулся на табуретку.
— И что мне теперь делать? Если я не сделаю «Криолло»,
— Скажи командору, что рецепт поддельный. И обвини Винга в том, что он не смог правильно его воспроизвести.
Ранд вздохнул и потер лицо руками.
— Я не в состоянии выносить подобное давление, — и он принялся массировать веки кончиками своих длинных пальцев. — Готов убить за чашку кофе, но, наверное, и вино сгодится. — Он двинулся к шкафчику и достал из него бутылку и два стакана.
— Кофе?
— Ты, конечно, слишком молода, чтобы помнить, что до переворота, мы импортировали из Ситии этот прекрасный напиток. А когда командор закрыл границу, мы лишились огромного количества деликатесов. Больше всего мне не хватает кофе.
— А черный рынок? — спросила я.
Ранд рассмеялся.
— Там, может быть, он и есть, но меня тут же разоблачат.
— Каким образом?
— По запаху. Кофе обладает богатым и неповторимым ароматом, который сразу, же его выдаст. Запах заваривающегося кофе может пропитать весь замок. Он каждое утро будил меня до переворота. — Ранд снова вздохнул. — Моя мать занималась тем, что молола кофейные зерна. Их заваривают почти так же, как чай, только вкус у них гораздо богаче.
Услышав слово «зерна», я выпрямилась.
— А какого цвета кофейные зерна?
— Коричневые. А что?
— Просто интересно, — спокойно ответила я, сдерживая бурлящее во мне возбуждение.
Мои таинственные бобы тоже коричневого цвета, а Брэзелл наверняка должен был знать о кофе. Может, ему не хватало этого напитка, и он решил изготавливать его у себя?
Брожение мякоти стручка привело к появлению жидкости каштанового цвета с отвратительным вкусом. Багровые семена набухли, и вокруг них вились мухи. Я закрыла окно и выложила семена на подоконник, чтобы они просохли. После этого они приобрели коричневый оттенок и начали напоминать бобы из каравана. Более того, они и на вкус оказались такими же. Меня охватило возбуждение при мысли о том, что бобы являлись не чем иным, как семенами стручков, но продвинуться дальше мне так и не удавалось.
— А кофе на вкус сладкий? — спросила я.
— Нет, горький. Моя мать обычно наполовину разбавляла его молоком с сахаром, а вот я любил пить его в чистом виде.
Мои бобы тоже были горькими на вкус. Я больше не могла спокойно сидеть на месте — мне надо было срочно выяснить, помнит ли о кофе Валекс. Ранда я спрашивать не могла, так как не знала, понравится ли Валексу то, что я делюсь с ним сведениями о стручках с юга.
Я попрощалась с Рандом, который, попивая вино, мрачно взирал на свое неудавшееся тесто, и ринулась к покоям Валекса. Мое появление приветствовал грохот падающих книг. Валекс метался по гостиной, поддавая ногами сложенные стопки. Пол был завален камнями, в руках он тоже сжимал два крупных экземпляра.
Мне очень хотелось обсудить с ним свою гипотезу, но я решила, что лучше сделать это попозже. Однако Валекс уже заметил меня.
— Чего тебе надо? — рявкнул он.
— Ничего, — пробормотала я, бросаясь в свою комнату.
Он не мог прийти в себя в течение трех дней и при любой возможности изливал на меня свою желчь — он швырял мне противоядие, говорил резко и отрывисто и, когда я входила в комнату, смотрел на меня с вызовом. Наконец, мне надоело прятаться, и я решила открыто подойти к нему. Он сидел за столом, повернувшись ко мне спиной.