Испытание воли

Тодд Чарльз

— Мне стало его жаль… Сейчас уже почти никто не помнит, но до войны он был очень хорошим краснодеревщиком. Лучшим, чем его отец. Он делал багет для моих первых картин. И этот мольберт тоже он смастерил. А сейчас… у него так дрожат руки, что он и гвоздя не удержит, не говоря уже о более тонкой работе. Иногда я ему помогаю.

— Нет. Вы хотели знать, что он сказал про Уилтона. Понятия не имею, кто рассказал вам про Хикема. Скорее всего, Форрест.

Ратлидж сразу понял, что его догадка попала в цель. Кэтрин Тэррант не умела

скрывать свои мысли и чувства так же хорошо, как Леттис Вуд.

— Ну ладно, вы правы. Я боялась за Марка. И до сих пор боюсь. Он бы ни за что не убил Чарлза! Вы приехали сюда из Лондона, засыпаете всех вопросами, что-то предполагаете… Вы судите людей, хотя и прекрасно понимаете, в каком они сейчас тяжелом положении. Но ведь вы не пробовали встать на место того, кого обвиняете! Вы не успеете узнать нас за несколько дней. У вас нет такого дара!

Когда-то был. Когда-то… Не желая отвлекаться, Ратлидж ответил:

— У него были для этого средства. Возможность. Мотив. Все сходится. Все стало явным.

— Если вам все известно, зачем вы мне сейчас об этом рассказываете? — Кэтрин задумчиво склонила голову набок. — Зачем вы мчались в Уорик, как ненормальный, если уже собрали все нужные вам доказательства? И зачем делитесь со мной?

— Мне хотелось посмотреть на вашу реакцию.

Она поставила чашку на блюдце.

— Ну и как, довольны?

Ратлидж не ответил.

Помолчав, Кэтрин спросила:

— Вы уже звонили в Лондон?

— Нет. Еще не звонил. Я бы предпочел, чтобы все закончилось до вторника. На похороны в Аппер-Стритем съедется много народу: друзья Харриса, боевые офицеры, сановники. Не стоит отвлекать их от траура полицейскими делами.

— Когда вы поделитесь с начальством своими выводами, поднимется большой шум. Убийство сильно расстроит и короля, и премьер-министра. Ему сейчас и так несладко, ведь мы ведем мирные переговоры! И гнев Скотленд-Ярда падет на вашу голову. Это погубит Марка. Но, вполне возможно, погубит и вас! Я бы на вашем месте не спешила с выводами. Ведь потом уже ничего нельзя будет повернуть вспять.

Кэтрин Тэррант была весьма проницательна. И знала Лондон.

— Это не имеет значения. Если Марк Уилтон застрелил Чарлза Харриса, почему он должен выйти сухим из воды?

— Не мог он застрелить Чарлза! Он ведь собирается жениться на его подопечной! Кажется, вы не до конца понимаете, как тут все взаимосвязано!

— Свадьбу отменили.

— Разумеется, отменили. Леттис в трауре. Но следующей весной они поженятся. А может быть, тихо обвенчаются под Рождество, ведь у нее нет родных и ей сейчас, как никогда, нужна поддержка Марка…

— Нет. Свадьбу отменил сам Чарлз. Поэтому его и убили.

Кэтрин покачала головой:

— Отменил свадьбу? Перед смертью? Вы, наверное, шутите!

— Он-то не шутил. И я сейчас не шучу.

— Нет, Марк всерьез собирался жениться на Леттис! И женится, как только все объяснится. Если

вы все же доведете дело до суда, я помогу Марку нанять самого лучшего лондонского адвоката… Я не верю, что Марк убийца… Кстати, я не верю и в то, что Чарлз способен на дурной поступок. Тот, кто сказал вам такую глупость, либо безумен, либо хочет отомстить, либо и то и другое. Нет-нет, я отказываюсь вам верить!

Вскоре Ратлидж сухо поблагодарил Кэтрин за чай и распрощался. Кэтрин отвечала ему так же сдержанно. Когда он взял пальто и направился к выходу, она повторила:

— Не спешите, инспектор. Вы обязаны все проверить ради Марка. Вы обязаны все проверить ради Чарлза. Прежде чем дадите делу ход, убедитесь в том, что вы совершенно уверены в своих выводах!

Ратлидж вернулся в Аппер-Стритем. Машину он оставил за гостиницей и вошел в нее с заднего двора, как в ту ночь, когда впервые приехал сюда. Черная лестница была пуста, в гостинице царила тишина.

Он ужасно устал. Из него словно выкачали весь воздух. Кости ныли от напряжения.

«Мне нужно найти Форреста, — сказал он себе. — Мне нужно выписать ордер и арестовать Уилтона. Чем скорее, тем лучше».

«Куда же он денется? — ехидно осведомился Хэмиш. — Не такой он человек, чтобы бежать, иначе он не стал бы героем войны!»

— Заткнись и не лезь не в свое дело! Я думал, ты хочешь, чтобы проклятого капитана повесили!

«Ага, — ответил Хэмиш, — хочу. Но я пока не готов смириться с тем, что ты на брюхе приползешь назад, в клинику, и врачи напичкают тебя лекарствами. Погрузят в забвение, где нет ни боли, ни воспоминаний и где тебя не будет мучить чувство вины. Я еще не покончил с тобой, Иен Ратлидж, и пока не покончу, не позволю тебе уползти и спрятаться!»

Час спустя Ратлидж стоял на крыльце дома Салли Давенант. Открыла ему горничная Грейс.

— Что вам угодно, сэр? — спросила она.

— Я пришел к капитану Уилтону. Передайте ему, пожалуйста, что его хочет видеть инспектор Ратлидж. По официальному делу.

Горничная уловила все оттенки его голоса, и лицо ее утратило вышколенную маску вежливости. В глазах блеснула тревога.

— Что-нибудь случилось, сэр? — спросила она.

— Передайте, пожалуйста, капитану, что я его жду.

— Капитан сейчас в Уорике. Они с миссис Давенант поехали туда ужинать. Весь вечер она была сама не своя, и капитан предложил прокатиться, чтобы развеяться. Забыть, что было утром у церкви. Вряд ли они вернутся раньше одиннадцати, сэр.

Ратлидж нахмурился.

— Ладно… Тогда передайте, что завтра я жду его у себя в восемь утра. — Он кивнул и зашагал по душистой тропке среди пионов и роз.

Такое время он назначил не случайно. Завтра понедельник; в восемь утра исполнится ровно неделя с того времени, как был убит Чарлз Харрис.