Испытание воли
Шрифт:
В устах миссис Давенант слово «брак» звучало идиллически — такую высокую романтику не могла остановить даже смерть. И все же за те три дня после того, как Чарлза Харриса нашли убитым, Леттис, очевидно, не пыталась повидать Уилтона. Он, насколько знал Ратлидж, тоже не ходил в «Мальвы».
Ратлидж собирался развить эту тему, но тут дверь открылась, и капитан Уилтон шагнул через порог.
На нем был сельский твидовый костюм, который подходил ему так же хорошо, как, должно быть, униформа, придавая его мускулистому телу элегантность. Газетные фотографии Уилтона, стоящего перед королем, не воздавали ему должное.
«Нацепи ему на голову окровавленную повязку, дай саблю в одну руку и флаг в другую — и готов служака для вербовочного плаката, — мрачно заметил Хэмиш. — Только эти прекрасные летчики бомбили бедняг в окопах и поджигали других пилотов. Интересно, быть сожженным заживо лучше, чем задушенным в грязи?»
Ратлидж невольно поежился.
Уилтон приветствовал его кивком, сделав то же замечание, что и ранее его кузина:
— Должно быть, вы человек из Лондона.
— Инспектор Ратлидж. Я бы хотел поговорить с вами, если не возражаете. — Он посмотрел на миссис Давенант: — Надеюсь, вы извините нас?
Она с улыбкой поднялась:
— Я буду в саду, если захотите повидать меня перед уходом. — Бросив на кузена утешительный взгляд, миссис Давенант вышла из комнаты, бесшумно закрыв за собой дверь.
— Не знаю, какие могут быть у вас вопросы, — сразу же сказал Уилтон, оставив трость на подставке у двери и сев на стул, освобожденный кузиной. — Но сразу могу сообщить, что не убивал Чарлза Харриса.
— Почему я должен думать, что это вы? — спросил Ратлидж.
— Потому что вы не дурак, и я знаю, как Форрест вынашивал свои подозрения, интересуясь моим внезапным уходом из «Мальв» в воскресенье вечером и желая знать, что обсуждали мы с Чарлзом на следующее утро, когда этот чертов придурок Хикем якобы видел нас в переулке.
— А вы с полковником действительно встречались следующим утром? В переулке или где-нибудь еще?
— Нет. — Ответ прозвучал недвусмысленно.
— Из-за чего произошла ваша ссора после обеда вечером накануне убийства?
— Это было личное дело, не имеющее отношения к вашему расследованию. Можете положиться на мое слово.
— Нет личных дел, когда речь идет об убийстве, — сказал Ратлидж. — Я снова спрашиваю вас: что вы обсуждали в воскресенье вечером после того, как мисс Вуд поднялась в свою комнату?
— А я снова отвечаю вам, что это не ваше дело. — Уилтон не был ни сердит, ни раздражен.
— Это имело отношение к вашему браку с мисс Вуд?
— Мы не обсуждали мой брак. — «Мой», а не «наш», отметил Ратлидж.
— Значит, вы обсуждали последующие события? Где вы будете жить после заключения брака? Как вы будете жить?
Мышцы вокруг рта Уилтона напряглись, но он ответил почти без промедления:
— Обо всем этом мы условились несколько месяцев назад. Жилье никогда не было проблемой. У Леттис есть собственные деньги. Мы будем жить в Сомерсете, где у меня дом, и бывать здесь так часто, как она захочет. — Поколебавшись, капитан добавил: — Я собирался после войны заняться авиаконструированием. Теперь я в этом не уверен.
— Почему? — Когда Уилтон не ответил, Ратлидж спросил: — Из-за денег?
Уилтон нетерпеливо покачал головой:
— Я
Ратлидж хорошо понимал Уилтона. Он сам раздумывал, есть ли смысл возвращаться в Ярд, к делам об убийствах. Перед войной это выглядело по-другому, к тому же его отец посвятил жизнь служению закону. Но после того, как он видел слишком много мертвых тел…
Отогнав эти мысли, он спросил более резко, чем намеревался:
— Вы видели мисс Вуд после смерти ее опекуна?
Казалось, Уилтон был удивлен тем, что это важно для Ратлиджа.
— Вообще-то нет.
— У нее, очевидно, нет другой семьи. При сложившихся обстоятельствах для вас было бы естественно находиться рядом с ней.
— Я бы так и поступил, если бы мог что-нибудь для нее сделать, — сухо ответил Уилтон. — Послушайте, я отправился в «Мальвы», как только услышал жуткую новость. Доктор Уоррен уже был там — он сказал, что Леттис нуждается в отдыхе после сильного шока. Я послал сообщение с Мэри — одной из горничных, — но Леттис уже спала. Уоррен предупредил меня, что может пройти несколько дней, прежде чем она оправится настолько, чтобы видеть кого-нибудь. При сложившихся обстоятельствах, как вы правильно отметили, я не мог ничего сделать, пока она спала в своей комнате.
Но она не спала, когда приходил Ратлидж…
— Значит, доктор Уоррен дал ей успокоительное?
— А вы как думаете? Сначала Леттис буйствовала — настаивала, чтобы ее немедленно отвели к Чарлзу. Чего, конечно, Уоррен не мог позволить. Потом она потеряла сознание. Леттис лишилась обоих родителей, когда ей было четыре года, и я не думаю, чтобы она их толком помнила. Чарлз был единственной семьей, которую она знала.
Ратлидж воспользовался шансом:
— Расскажите, что за человек был Чарлз Харрис?
Глаза Уилтона потемнели.
— Прекрасный офицер. Надежный друг. Любящий опекун. Джентльмен.
Это звучало как эпитафия, написанная безутешной вдовой, — такое могла бы сказать королева Виктория о принце Альберте в порыве возвышенной страсти.
— Что не говорит мне абсолютно ничего. — Голос Ратлиджа был по-прежнему спокойным, но в нем теперь проскальзывали резкие нотки. — Каков был его характер? Был он способен затаить злобу? Легко ли он заводил врагов, был ли верен друзьям? Был ли он пьяницей? Имел ли любовные связи? Был ли честен в делах?
Уилтон нахмурился, закрыв наполовину лицо руками.
— Да, Чарлз был вспыльчив, но давно научился контролировать себя. Не знаю, таил он злобу или нет. Большинство его друзей были военные, с которыми он служил много лет. Не знаю, были ли у него враги, — я никогда о них не слышал, если не иметь в виду этого идиота Мейверса. Что касается выпивки, я видел Чарлза пьяным — мы все напивались во Франции, когда могли, — но он, как правило, пил умеренно, а связи с женщинами, если они и были, держал в тайне. Я никогда не слышал о нем как о бабнике. О его делах вы должны расспросить Ройстона. Я понятия не имею, в каком они положении.