Испытание водой
Шрифт:
Я провёл пальцем по лезвию—в памяти зашевелились образы: старик с лицом деда, но в одежде, какой я никогда не видел. Трава. Огонь. Голоса, звучащие гортанно, на языке, которого я не знал, но понимал. Пратюркский? — подумалось внезапно.
Похоже это не просто нож. Ключ? Символ? Оружие? Или всё сразу?
День ещё не успел толком начаться, а у меня уже появился артефакт, два вопроса без ответов и ощущение, что сегодня я снова сунусь туда, где людям не место.
Я аккуратно положил нож на кухонный стол. Здесь он выглядел
Он был лёгким, почти невесомым. Ручка цельная, без швов, с лёгким изгибом, ложилась в ладонь идеально, как под меня подогнанное. Лезвие узкое, вытянутое, украшенное тонкой резьбой. Символы то появлялись, то исчезали, в зависимости от того, под каким углом падал свет. Я поднёс нож ближе к окну и разглядел: ни кириллица, ни латиница, ни китайщина. Первое, что пришло в голову — клинопись. Потом — руны. Но всё было не так.
Я вглядывался до тех пор, пока в висках не начало покалывать. А потом, щелчок, внезапное озарение:
— Это руны, но не те, — пробормотал я. — Это тюркская письменность.
Слова не мои. Мысли — тоже не совсем мои. Что-то поднималось из памяти, как тёплый ветер из костра. Картины: мужчины в мехах и кожаных доспехах, жгущие свечи и вставляющие подобные ножи в землю перед ритуалом. Вода. Она всегда рядом. Река, озеро, снег. Нож опускался в неё для проверки, примет ли дух подношение.
— Что ты такое? — тихо спросил я, проводя пальцем по лезвию.
Интуиция подсказывала, что нож был не просто вещью. Он был чужим взглядом, смотрящим издалека. Возможно, из самой Нави.
На конце рукояти была небольшая петля, затянутая сухожильной нитью. Как если бы этот нож когда-то носили на поясе. Или на шее. А может и на запястье?
Я провёл пальцем по одной из резьб, и меня пронзила короткая, чёткая вспышка: женщина у реки, склонившаяся над детской люлькой. Что-то нежно шепчет, слёзы бегут по её щекам. А потом её заслонила тень. Тёмная, вытянутая. Волосы как водоросли, глаза, в которых ничего не отражается. Крик.
Я отдёрнул руку. Потёр виски. Нож лежал на месте, как и несколько секунд назад.
— Ну, ясно, — выдохнул я. — Ты не просто экспонат. Ты нечто большее. Я завернул его обратно в жёлтую ткань. Засунул во внутренний карман куртки. Держать ближе к телу казалось правильным. Или, по крайней мере, менее глупым.
У меня не было ни опыта, ни инструкции, как обращаться с такими вещами. Единственное, что имелось в арсенале — странное ощущение в районе солнечного сплетения, которое обычно предшествовало всяким шаманским замесам.
И лёгкая дрожь в пальцах. От предчувствия.
***
Ехать было не близко, поэтому решил включить приложение. Заказ высветился буквально в квартале от моего
— Добрый день, — сказал он, садясь на переднее сиденье, что было редкостью. Большинство предпочитали задние места.
— Здравствуйте. Куда едем?
— Улица Чудакова. Можно не спешить. Я сегодня никуда не тороплюсь.
Пару минут ехали молча. Он окинул меня оценивающим взглядом, явно что-то прикидывая в уме, потом вдруг сказал:
— Что-то ты, рулевой, выглядишь унылым! Развеселить тебя интересной историей?
Я краем глаза посмотрел на него. Голос у него был спокойный, даже чуть насмешливый, но в глазах — усталость. Та, что приходит не от бессонных ночей, а от слишком долгого молчания.
— Давайте, — сказал я. — У меня как раз смена скучно началась. Разбавьте день чем-нибудь занятным.
Он кивнул, и, словно нажал внутренний переключатель, начал говорить:
— Это было пару дней назад, в Дарьино. Ночь, часа два. Я с работы шёл, ну как — «шёл»... вылез из паба, честно говоря. До дома минут двадцать пешком. И вот, стою я, сигарету ищу в карманах, и тут она.
— Она?
— Волга. Чёрная. Старая, из чёрно-белых фильмов, но блестящая, как будто только с конвейера. Стёкла — тонированные наглухо. Тормозит. Дверца открывается. Никого не видно. И голос, мужской, глухой, будто издалека: «Садись».
Я помолчал, потом спросил:
— А вы?
— Ну не идиот же я? Правильно, нет. Я отшатнулся. А она доехала до перекрёстка и исчезла. Просто пропала. Как будто и не было. Только на асфальте осталась полоска масла. Или крови. Я, знаешь, проверять не стал.
Мы ехали по кольцу, и я невольно сбавил скорость.
— Может показалось?
— Я так и думал, да. Пока вчера не услышал от соседки, что у них в подъезде мальчишка исчез. Ночью. А перед этим его видели играющим во дворе. И да, угадай, что он рассказывал за день до этого? «Видел крутую старую Волгу, хочу себе такую же, как у деда».
— Мистика какая-то.
— Ага. Или флэшбеки от бухлишка. Но вот что интересно: раньше же это всё уже было, да? Легенда про чёрную Волгу, которая ездит по дворам и забирает детей. Древний хоррор на колёсах. Я думал — байка. А теперь…
Он замолчал. Потом добавил:
— Она вернулась.
Я подумал, что всё это слишком логично вписывается в текущий бардак. Я уже не удивлялся. Такие истории в последние недели — как ежедневный выпуск «Паранормальных новостей».
— А номер был? — спросил я.
— Нет. Вообще ничего. Гладкая, как игрушка. Даже значка спереди не было.
Мы доехали до места. Он вышел, поблагодарил и ушёл. Я же посидел пару минут, глядя в зеркало заднего вида и осмысливая услышанное.
На заднем стекле была капля воды. Одна. Чёрная. Я вышел, провёл пальцем — сухо.