Испытание Системы V

Котов Артём

Артём

В себя прихожу от громкого крика Сигурда в голове.

— АРТЁМ! ОЧНИСЬ! Тут нельзя просто лежать!

Резко распахиваю глаза и осматриваюсь. Я очутился в лесу. Подо мной — холодная, липкая земля, источающая гнилой запах. Вокруг стелился туман, вязкий и густой, как расплавленный свинец. Каждый вдох будто прожигал лёгкие, и мне пришлось усилием воли заставить себя дышать ровнее. Я проверил шлем. Он полностью функционировал и фильтровал воздух. Тогда почему так тяжело дышать?

Медленно приподнялся на локтях. Первое, что бросилось в глаза — деревья.

Они были мёртвыми, но не до конца. Искривлённые, почерневшие стволы, будто изогнулись в муках. Кора потрескалась, и в некоторых разломах можно было разглядеть очертания лиц. Искажённых в немом крике. Казалось, сам лес запомнил страдания тех, кто здесь умирал.

Кроны почти полностью закрывали небо. Лишь тусклое, болезненно-бледное свечение пробивалось сквозь редкие разрывы. Оно не согревало и не давало света — скорее напоминало о том, что где-то ещё существует мир за пределами этого места.

Это не могло быть ничем иным, кроме Леса Осквернённых. Слишком много совпадений. Тот самый запретный участок, о котором ходили легенды и который пугал даже местных монстров. И, конечно, именно сюда меня и занесло.

Первым делом попытался открыть окно системы. Тишина. Ни уведомлений, ни привычных окон, ни мерцающего интерфейса. Я сжал зубы и попробовал снова — результат тот же. Холодок пробежал по позвоночнику. Попытка активировать телепортацию закончилась ничем. Даже простейший импульс маны — пустота. Будто все силы кроме Праны, просто исчезли.

Я закрыл глаза, сосредоточился, и попытался активировать магическое зрение. Но и это не сработало. Только ослепляющая, мёртвая темнота. Я вообще не ощущал маны внутри своего тела

Ладно система, но почему я не чувствую энергию? Она же содержится буквально везде. Если тут не работает даже внесистемная магия, значит единственное, что у меня осталось — это Прана.

И тут тоже есть странность. Прана не просто отзывалась. Даже больше — я чувствовал её как никогда раньше. Каждый вдох и выдох, каждое биение сердца отдавалось в ней откликом. Казалось, этот лес вырезал всё лишнее, оставив только меня и силу, что текла внутри. Так, а корабль? Я достал планшет и попытался связаться с моим истребителем. Устройство работало, но связи не было. Это уже совсем чертовщина какая-то.

Я встал на ноги, чувствуя, как мышцы отзываются лёгкой дрожью. Земля под ногами пружинила, будто живая. Сделал несколько шагов и понял, что в этой тишине каждый звук становится оглушительным.

Двигался осторожно, шаг за шагом, стараясь не издавать лишнего шума. Но в этой удушающей тишине, любое движение казалось громом. Моё собственное дыхание отдавалось в ушах. Даже стук сердца звучал слишком навязчиво.

И чем дальше я шёл, тем отчётливее становилось чувство, что лес смотрит на меня. Не просто окружает, а именно следит. Каждое дерево, каждая перекрученная ветка казались наклоненными в мою сторону. Будто тянулись, старались дотронуться.

Я остановился и задержал дыхание. Ветки при ближайшем рассмотрении были похожи на пальцы. Длинные, тонкие, сучковатые… и они действительно тянулись ко мне. Стоило сделать шаг — и в поле зрения будто менялась перспектива: то, что ещё миг назад было безжизненной

древесиной, принимало форму рук.

Холод пробежал по коже. Этот лес… он словно живой. Но жизнь тут была чужая, искривлённая. Я ощущал это нутром: всё здесь не имело ничего общего с той природой, которую я знал. Всё пропитано чем-то древним. В голове возникла мысль, что энергия в этом лесу старше самой системы. И у меня не получалось выкинуть её из головы.

Сигурд внутри меня молчал, но я чувствовал его настороженность. Ему здесь не нравилось ещё больше, чем мне. Через несколько десятков шагов я наткнулся на первые тела. Сначала подумал, что это обычные мертвецы — останки тех, кто сюда забрёл. Но, подойдя ближе, понял, что ошибся.

Люди. Или монстры? Чьи-то скрюченные фигуры свисали прямо с ветвей, словно сами деревья проглотили их. Побеги вплелись в руки и ноги, впились в грудь. И всё же тела не сгнили.

Кожа на них была натянута, как пергамент. Лица казались масками. У одних — застывшая гримаса боли, словно последние минуты были пыткой. У других — широкая, безумная улыбка, отчего становилось только хуже. А глаза… пустые, стеклянные, мёртвые, но не до конца. Казалось, стоит подойти ближе — и они моргнут.

— Твою мать… — выдохнул я.

Заставил себя пройти мимо, хотя каждая клетка тела кричала: «Беги». Но из этого места так просто не убежишь. Шаг, ещё шаг… вдруг земля под ногой дрогнула. Я опустил взгляд и увидел, как толстый корень, покрытый наростами, шевельнулся. Прежде чем успел отскочить, он взметнулся, словно змея, и обвился вокруг моей ноги. Стиснул так, что мышцы свело от боли.

Резкий взмах меча наполненного Праной, и металл рассёк древесину. Но в разрезе оказалось вовсе не дерево. Из корня хлынула густая чёрная жидкость. Она вязко потекла по земле словно кровь. С запахом гнили и чего-то ещё — мерзкого, липкого, от которого захотелось вырвать.

Я выдернул ногу и отскочил. Корень ещё раз дёрнулся, зашипел, будто живое существо. Затем обмяк и повис. Лес отреагировал на это. Я почти физически почувствовал его недовольство — деревья вокруг заскрипели, туман заволновался. Словно всё это место узнало обо мне.

Я продолжил идти вперёд, но теперь каждый шаг был осторожным, каждое движение выверенное. В голове пульсировала лишь одна мысль: «нужно выбраться отсюда во чтобы то ни стало».

Двинулся дальше, стараясь не сопоставлять в голове мертвые тела, висящие на деревьях, с жидкостью, которая вытекла из отрубленного корня. Лес будто стал тише чем раньше, но это затишье лишь усиливало напряжение. Слишком уж давящая пустота.

И вдруг раздался смех.

Высокий, чистый, детский смех прорезал воздух, словно тонкая игла вонзилась в барабанные перепонки. Я остановился как вкопанный. Смех был совсем рядом. Лёгкий, будто ребёнок играет в прятки.

— Что за бред? — пробормотал я, и сам не заметив, как двинулся в сторону звука.

Смех затих, и стало слышно лишь мои шаги. Я вышел на небольшую поляну. В центре валялись игрушки. Деревянный солдатик без руки, плюшевый медведь, с торчащей белой набивкой, маленькая лошадка на колёсиках. Всё это было покрыто пеплом, словно давно забыто.