Испытание Шанур
Шрифт:
— О боги, — сказала Тирен, — насколько он собирается нас опередить?
— Он не сказал. У него и плана-то никакого нет. Но я тебе скажу, что, если это у него не получится, у нас будут большие проблемы. Во-первых, мы попадем в самое логово кифов. Во-вторых, ещё кое-что. Что там у нас со связью?
— Ничего интересного, — сказала Хэрел. — Кифы что-то болтают.
— «Бдительность» отключила связь, — сообщила Герен.
— «Аджа Джин» тоже, — добавила Хилфи.
— Ладно, Герен. Запиши все переговоры, когда пройдем первый прыжок.
— Есть.
— Хилфи!
— Да, тётя?
— Ты
— Эхран?
— Бери выше, малышка. Мы уладили скандал на Гаоне, мы убрали врагов хейни с пути Кохана, привели к упадку клан Тахар, из-за нас попала в изгнание «Восходящая луна» — мы вернули на родину махен-досет, мы привели за собой людей и кненнов, что, как ты понимаешь, сильно разозлило сторонников изоляции. Наур. Её клика. Клан Лун пытался нам помочь на Гаоне и чуть не погиб. И так было со всеми нашими друзьями. Мы разрушили клан Тахар, мы лишили их власти, и теперь вокруг нас образовался вакуум, а вокруг хена сплачиваются другие кланы.
— Наур, Джимун и Скунан, — пробормотала Хэрел. — Драгоценные благодетели Эхран.
— Именно так. Лучше бы нам было иметь врагами Тахар. Они ублюдки, но астронавты. А теперь нам остались эти старые клячи Наур, которые и в космосе-то не были, да ещё толстые старухи, которые с удовольствием напялили бы на нас юбки и софин.
— Это все из-за меня, — сказал Ким.
— Да перестань ты, Ким.
— Слушай, если бы я остался…
— Дело вовсе не в тебе. Мы привели чужаков на наш Ануурн…
— …И создали мир самцов.
— И теперь всполошились все фанатики, заседающие в хене. На Гаоне кланы астронавтов сильно пострадали, наши друзья Лун потеряли много славных хейни, а Эхран тем временем втихомолку обделывали свои дела. Разумеется, они готовы ноги целовать этим Наур, потому и получили прекрасный корабль и все остальное. Ну и стишо, конечно, своего не упустили. Махендосет попытались повлиять на стишо, чтобы восстановить наши права, потому что Золотозубому неожиданно понадобилась наша помощь — ему оказались нужны хейни с их звездолетами. Стишо согласились — они всегда соглашаются, — но при этом тут же рассказали обо всем Эхран, и те приступили к действию. Полетели на Центральную вслед за Тахар, а также занялись стишо, как им и велел хен, — начали какие-то секретные переговоры, в результате чего стишо встали на их сторону и предложили им в качестве подарка наши шкуры.
— Стле-стлес-стлен, — сказала Хилфи.
— Стишо знают, что на них надвигаются люди. На Центральной они что-то болтали про Золотозубого. Только боги знают, что они там наговорили Эхран. И я думаю, что если бы этот старый трусливый ублюдок Стле не так любил деньги и не боялся Эну, то немедленно продал бы Тулли кифам. Но мы успели вовремя, и у тупоголовой Эхран просто не осталось времени на подкуп. Эти ксенофобы стишо готовы на стену лезть при мысли, что в их зоне появятся люди. Но Эхран повели хитрую политику и добились своего, как я понимаю. У Стле-стлес-стлена не хватило духу облапошить Золотозубого, когда появились мы и представители правительства махенов. Но я не удивлюсь, если узнаю, что старого Стле крайне волнует, ставят ли махены
— Есть.
— Дай её прослушать. Это разговор с Сиккуккутом. Предложения так и сыпались, кузины. С обеих сторон.
В отсеке наступила долгая тишина. Все прекратили работу. Пианфар, слушая одним ухом, то и дело морщась и продолжая при этом управлять кораблем, старалась не думать о том, что скажет Хилфи. И что переведет Тулли его карманный переводчик.
Тка. Тка. Метанодышащие были очень обеспокоены, говорил Джик.
Сам он уже успел тайно побывать на станции. И только боги знают, с кем он там общался; весьма вероятно, что это были именно тка.
А также Сиккуккут.
Пленка закончилась. Все молчали.
— Я втянула всех нас в паршивое дело, — сказала Пианфар. — Очень паршивое. Я думаю, вам было бы интересно узнать в какое.
— Похоже, — сказала Тирен, — что Джик прав. Мы всё равно влезли бы в это, потому что мы Ша-нур. Держу пари, что, когда мы вернёмся домой, наш хен будет не таким, как прежде.
— Держу пари, что нет, — сказала Пианфар. — Ну так что скажете?
Снова молчание.
— Что ж, я с тобой, — сказала Тирен.
— И я, — сказала Шур.
— И я тоже, — отозвалась её сестра.
— Тетя, я…
— Может быть, тебе нужно подумать, племянница? На мониторе замелькало сообщение. Это снова были тка, они повторяли свою информацию.
— Тулли, — сказала Пианфар, — ты понял хоть половину?
— Кое-что понимать.
Пианфар не видела его лица, на экране отражался лишь силуэт человека, так не похожий на хейни.
— Я хейни, — сказал Тулли. — Я хейни. Пианфар бросила на него быстрый взгляд, и на душе у неё потеплело.
— Ким, — сказала она.
— Хочешь знать, что я думаю? — спросил он. В наушниках раздался глубокий вздох. — Жаль, что Эхран — из клана Хранителей и потому неприкосновенна.
— Но ведь они, — сказала Хилфи, — они станут преследовать отца. Они могут его сместить. И в клане Шанур больше не будет правителей.
— Я думаю, — сказала Пианфар, — что Кохана Шанур не так-то просто сместить, племянница. Мой брат и твой отец не дурак. И наши сестры тоже не дуры, чтобы позволить вот так вышвырнуть себя из дома. Они будут бороться. Пока Шанур выходят в космос, пока у них есть надежные корабли — Наур и их прихлебатели дважды подумают, прежде чем затевать грязные игры. Кохан всегда будет на нашей стороне, пока мы ведем честную борьбу.
Говоря это, она подумала о Киме, и внезапно ощутила чувство вины: «Меня не было дома, когда Кара бросил ему вызов, а вот если бы я была рядом с ним…»
Если бы она была рядом с ним, Ким остался бы правителем Мана: если бы клан Шанур сплотился так же, как во время борьбы за Кохана Шанур, то Маном правил бы Ким, а не их сын — Кара Ман. Ким не отправился бы в изгнание, если бы рядом с ним была хотя бы одна она. Даже когда его бросили все его жены, сестры и дочери. Она помогла бы ему выстоять против их с Кимом сына и стервы дочери. Тогда у Шанур был бы сильнейший союзник — Ким, правитель Мана. И тогда Эхран и пикнуть бы не посмели, и в мире ничего не изменилось бы.