Испытание огнем
Шрифт:
– Какие есть сложно разрешимые проблемы?
– А везде проблемы! Наш хренов Лев Давыдыч пашет сутками и гонет продукцию – хоть в вагоны грузи и импортируй. Не хватает прессов – это фигня, можно ускорить те, что есть. Но как ускорять? У меня только десять слабых паровых двигателей, к реке Давыдыч подключаться не дает, у него видите ли технология! А мне что делать? Правда, на днях запускаем несколько жерновов на лошадином ходу – у колхозов местных отобрали. Они вообще-то масло должны давить, ну да нам все равно – лишь бы мощность давала силовая установка, авось пару лишних прессов запустить
Намного хуже с резкой – это просто хана! Нужно вырезать заготовку из листа железа, сидят в цеху местные умельцы и сутками долбят зубилом по металлу. Причем – криво долбят и медленно – не успеваем!
– А прессом работать не пробовали? Быстро и хорошо.
– Умный, да? У меня все прессы в работе, лишних нет. Пусть лучше местные пашут. Теперь кузнецы. Эти ребята меня уже достали. В начале они пытались изделия гравировать, полировать, кумушки какие-то вставляли для красоты. Это безобразие я быстро прекратил. Тогда они начали ставить на изделия свои автографы, вроде как их продукция. Вроде ничего страшного в этом нет, но нарушается режим секретности – мы же на режимном военном объекте! Передал орденцам, те ситуацию кузнецам объяснили, и режим секретности быстро восстановился.
Зато встала другая проблема. Кузнецы совершенно не понимают, что такое массовое производство. Каждый доспех они хотят делать отличным от другого, каждое изделие норовят довести до идеала – целый день могут доводить до ума один единственный шлем! Через неделю пришлось половину кузнецов домой отправлять с подпиской о неразглашении, и набирать новых.
Лучшими кузнецами в нашем производстве оказались простые сельские работники кувалды и наковальни. Автографы ставить не рвутся, говоришь им – проще делай, они и делают проще. И быстро.
– А что вообще кузнецы делают?
– В кузницу привозят обрезанную заготовку. Первым делом они выравнивают края зубилом и абразивным кругом – подмастерье крутит ручку, кузнец зачищает края заготовки. В конце кузнец простукивают и загибают заготовку по форме. Подмастерье вешает ремни, завязки и все прочее. Все – готова броня. Если на человека не натягивается – можно молоточком простучать в нужных местах.
По этому же принципу и мечи делаем. Кузнецу приносят заготовки, он его на абразивном круге стачивает – форму задает. Потом сразу по несколько штук одновременно закаливает, старит, травит и прочее – там отдельная технология идет. Потом подмастерье навешивает ручку – и все. Ножны в городе делают.
– Олег Петрович, получается, что резка самое слабое место?
– Конечно! И по количеству и по качеству. У меня заготовками невырезанными половина склада забита. Другая часть – листом проката. И ничего не могу я с этим поделать!
Ветал с Максом в задумчивости почесали тыковки.
До производства огнестрельного оружия пришлось идти не меньше часа. За это время парочка успела заблудиться в лабиринте построек, побывать на строительстве новой улице поселка и осмотреть «Магнитку» с высоты небольшого холма.
С самого начала поселок казался им хаотичным нагромождением самых разнообразных строений. С высоты холма они увидели, что этот хаос огромен. И это не совсем хаос. Поселок разрезали на куски широкие дороги-трассы, по которым могли
Но больше всего удивил масштаб – «Магнитка» по стандартам мира Иглы была далеко не поселком, а приличных размеров провинциальным городом, где была своя стража, магистрат, орденский приют и больница. Не хватало только рынка и праздно шатающейся ребятни на улицах. И еще разномастных ремесленных мастерских, но это тоже было вопросом времени.
Наконец парочка пришла цели. Самое перспективное производство располагалось в уютном бревенчатом домике, размерами с большую загородную дачу. На крыльце их ждал длинный и тощий, как шпала, зав.отдела стандартизации и сертификации – Николай Петрович Комутько. Ветал прекрасно его знал – на земле их отделы располагались рядом и они часто устраивали совместные перекуры, пока он не бросил курить. Николай Петрович этому обстоятельству был огорчен чрезвычайно. Само собой все дни рождения и общегосударственные праздники встречали за одним столом, приход визитеров он воспринял, как встречу старых знакомых.
– Хлопцы, а мы вас уже заждались. Где вы полтора года пропадали?
– Здрасьте Николай Петрович. Дела разные…
– Что за такие дела, которые мешают навестить коллег по работе? Мы тут, понимаешь, пашем как кони, а вы прохлаждаетесь непонятно где. Непорядок!
– Блин, налоговая инспекция, гос.нарко.контроль и вытрезвитель решили заняться делом и взялись за злостных нарушителей. Пришлось прятаться. Такие дела.
– Ладно, вашу история вкратце мне уже рассказали, потом посидим – расскажешь подробно. А сейчас к делу. Леонид Ильич сказал все государственные секреты раскрыть вам. Вы послушаете, и может чем-то поможете. Так?
– Все так, Николай Петрович.
– Ну тогда пошли в цех.
В просторном зале на железных лебедках был подвешен солидных размеров ковш. К моменту появления Ветала с Максом в нем начало что-то булькать и гудеть. Барышня в толстом домотканом халате, шапке-ушанке, темными очками обмотанным тряпками лицом поспешила опрокинуть в него ковшик с каким-то коричневым порошком и отбежать подальше. В углу комнаты сразу заработал душ. Барышня не теряя времени заскочила прямо под него и ее одежда на глазах стала испускать клубы пара.
Это зрелище совершенно не удивляло пятерых человек, с виду магов. Они сидели в удобных креслах и сосредоточенно смотрели на котел, время от времени стирая пот с лица – несмотря на мощную вентиляцию, в зале было нестерпимо жарко.
Следом за барышней к ковшу подбежал здоровый парень в такой же странной одежде и начал здоровенной кочергой перемешивать раскаленное варево. Выдержал он не больше нескольких секунд и тоже побежал охлаждаться под душ.
К тому времени маги окончательно вспотели, и один из них махнул рукой. По его знаку ковш, сделанный из глины, арматуры, бетона и еще чего-то, поехал по направляющим лебедки и остановился возле непонятной конструкции. Это было что-то большее, продолговатое, глиняное и в него вливалась вода из керамических труб. Часть воды протекала и на полу образовалась небольшая лужица.