Испытание киллера

Пучков Лев Николаевич

— Я в гробу видал твоих ребятишек! — непримиримо воскликнул Стас, выдергивая руку. — Что с сестрой?!

— Да ладно, ладно! — успокаивающе потряс я руками и с опаской глянул в сторону „быков“ — после реплики Стаса они прибавили ходу и скрылись в переходе. — Короче так. Меня хотели завалить четверо „черных“ — кровная месть. Они украли Милку и позвонили, чтобы я поехал к ним. Я приехал, но поздно. Они успели ее зверски изнасиловать. От этого она… ну, впала в сильное психическое расстройство. Теперь она живет у меня, я ее лечу. Ясно? А теперь давай мотать отсюда. Сейчас из этого перехода покажутся „быки“

вокзальной бригады и прицепятся к нам. Разговаривать с этими фуеголовыми трудно, а ссорится с центральной братвой мне нельзя — они и так на меня зуб точат. Давай — еще успеем. — Я ухватил Стаса за руку и попытался потащить его прочь от перехода.

— Стоять! — бешено крикнул Стас и рывком освободился от захвата. — Они ее… изнасиловали? — Голос его вдруг охрип и сел до шепота. — Они ее… Они…

— Да, да, я же сказал! — досадливо ответил я, прислушиваясь, — из перехода, размещавшегося в 50 метрах от нас по перрону, раздавались частые мягкие шаги. „Быки“ поднимались по ступенькам — торопливо поднимались.

— Пошуршали отсюда, малыш, — нервно пробормотал я. — Ты чего такой трудный? Тебе на каком языке еще объяснить?

— А где… где ты был, когда ее насиловали?! — с горечью воскликнул Стас. — Где, а?

Я замялся. Стас обвинял меня, и обвинение было справедливым. Что ответить? Сказать, что, когда гоблины утащили Милку, я беспробудно спал после ночной попойки?

— Я это… ну, был занят я. — Из перехода показались четыре бритых черепа.

— Ну вот! Довые…лись! — обречено воскликнул я и зашептал Стасу: — Теперь веди себя прилично. В разговор не влазь — я с ними пообщаюсь. Придется объяснить, откуда ты такой…

Ух-х-х! — я едва успел пригнуть голову. Мощный кулак Стаса страшно просвистел над ухом — перекошенная физиономия „родственника“ вдруг оказалась прямо перед моими глазами.

— Зззззадавлю, падла! — прошипел Стас, обхватив меня стальным кольцом и мотая из стороны в сторону. — Я тебя удавлю, жопошник! Да я бы… Да я бы… А ты? Что ты сделал, чтобы… а?!

Изловчившись, я боднул головой в переносицу озверевшего „родича“ и легонько ткнул его коленом в пах, высвобождаясь из мощных объятий. Он скрючился и присел, ненавидяще глядя на меня бешенными глазами, заслезившимися то ли от боли, то ли от ярости.

— Ай-я-яй! — сокрушенно пробормотал я, оценив диспозицию. От перехода к нам вразвалку бежали „быки“, на ходу разминая кисти рук.

— Их нет, Стасик, — тихо сообщил я, снимая пиджак и укладывая его на чемодан вчерашнего зэчары, — я их похоронил. Прямо там же, где они это сделали. Об этом знали двое — я и Милка. Теперь знаешь ты. А сейчас — будь мужиком, не мешай. Мне предстоит трудный разговор.

„Быки“ с ходу грамотно взяли меня в кольцо. Каменные челюсти, мощные плечи, совершенно бесстрашные взгляды — короче, еще четыре Стаса, только эти с золотыми цепями на шее толщиной с палец.

— Ты на кого, падла, руку свою вонючую поднял? — запыхавшись, поинтересовался один из них — со страшным шрамом поперек лба. Не спросил, а так, брякнул, чтобы завязать базар.

— Откуда ты, братуха? — в это же время задушевно спросил у Стаса другой „бык“.

— Мужики, это недоразумение, — начал было я скороговоркой, поднимая руки, — я

все объясню…

Оп-п-п! Объяснялки мои, оказывается, совершенно не требовались. Тот, что оказался сзади, сильно пнул меня в спину, целя по лопаткам. Грамотно пнул, гад, — от его удара я должен был потерять дыхание и влететь в зону действия рук-ног его сотоварищей, попав таким образом в водоворот расчетливых ударов. В таком водовороте, будь ты даже семи пядей во лбу, сделать ничего нельзя: для защиты надо иметь минимум четыре ноги и шесть рук.

Отметив периферийным зрением движение сзади, я резко присел, пропуская ногу „быка“ над собой, и ребром ладони рубанул его в промежность. Ай, как больно! „Бык“ страшно крикнул и рухнул на асфальт, скрючившись, как червяк.

Трое других, мгновенно оценив обстановку, резко перестроились в одну шеренгу. Они шустро двинулись на меня, тесня к краю платформы и ударно молотя руками и ногами. Я вертелся, как юла, проявляя чудеса ловкости — едва успевая парировать рассекающие воздух кулаки и летящие снизу носки кроссовок, целящие мне в пах. О том, чтобы нанести кому-нибудь ответный удар, не могло быть и речи. Недурственно, очень недурственно! Ребята отлично вышколены для рукопашного боя. Феликс не зря платит бабки своим инструкторам единоборств. Однако этак не долго и „лицо потерять“!

Оппа! Кувыркнувшись кульбитом влево, я выкатился из зоны досягаемости ударной группы и мимоходом шарахнул кулаком по кумполу травмированного чуть ранее „быка“ — он, зараза, очень некстати начал подниматься с грязного перрона.

Тройка изменила тактику и ринулась на меня с разных сторон, выдерживая равномерную дистанцию. Ну что ж, тоже очень неплохо. Если они одновременно приблизятся — я труп…

В этот момент к мероприятию неожиданно подключился очухавшийся Стас. Ухватив одного из „быков“ за плечо, он развернул его к себе и без предисловий жахнул кулаком в табло. И начал месить, пользуясь преимуществом внезапного нападения, игнорируя недоуменные вопли месимого.

Я воспрял духом и воспрял телесно — сильно выпрыгнул вверх, нанося в полете страшный удар ногой в лицо одному из парочки, оставшейся на мою долю. „Бык“ безмолвно спланировал назад и брякнулся оземь, потеряв сознание. Ну вот — теперь можно жить!

Оставшись наедине с обладателем шрама во лбу, я ушел нырком от его размашистого свинга справа, сблокировал последовавшую за свингом ногу, взметнувшуюся в „маваши“, и резко сел на „вертушку“, побивая опорную ногу противника.

Мой „клиент“, высоко подбросив пятки, со всего маха шлепнулся спиной на асфальт — нехорошо так шлепнулся, что-то там у него совсем негармонично хрустнуло — и затих без движений.

К этому моменту Стас уже вполне уговорил своего „быка“. Тот лежал на асфальте, свернувшись калачиком, жалостно этак ругался и закрывал голову руками. Стас топтался рядом, пытаясь пнуть „быка“ в лицо и возбужденно выкрикивая что-то вообще невообразимое по „фене“.

— Все, хорош! — воскликнул я, ухватывая свой пиджак. — Надо делать ноги! А то щас сюда вокзальная бригада подтянется — унесут!

Стас внял моему предупреждению, подхватил чемодан, и мы припустили по переходу к выходу с привокзальной площади, где стояла моя „Нива“.