Испытание киллера
Шрифт:
— Мендут, — махаю рукой, заметив бритую голову Бо.
— Сам такой, — отвечает Бо и тычет пальцем в сторону зеленой лужайки за домом: — Коржик сказал, что утопчет тебя сегодня на первой минуте.
На лужайке разминается Коржик. Этот парниша словно выкован из чугуна — атлет, каких поискать. Пожав Бо руку, я некоторое время стою и любуюсь красотой тела своего спарринг-партнера. Такие мышцы сделали бы честь любому атлетическому клубу — и все настоящие, на мясе и кашах, ни капельки химии.
Весит Коржик 90 кг, и мне с ним трудновато работать: разница в пять
Бо пошутил, сообщив мне, что якобы Коржик заявил, что утопчет меня на первой минуте. Нет, не потому, что Коржик слабее — утоптать он действительно может, если очень пожелает. В группировке Бо нет более талантливого и техничного бойца. Вопрос не в том. Коржик не мог вообще ничего заявить. Он нем. Этот парниша воевал в Чечне вместе с Бо. Однажды он попал в плен к „духам“ и скверно себя вел: всячески поносил чеченов, надеясь, что в ярости они быстро убьют его и не будут мучить. „Духи“ оказались терпеливые — они не только вдумчиво пытали Коржика, но и отрезали ему язык.
Коржик — верный телохранитель Бо и, как я предполагаю, основной исполнитель некоторых особо деликатных поручений, которые неизбежны при такого рода деятельности.
Быстро натянув трико, перчатки и протекторы, я подхоху к Коржику и обнимаюсь с ним. Коржик ласково щерится — он меня любит и рад видеть в любое время. Потому что он фанат рукопашки, а, кроме меня, никто из группировки Бо не желает с ним спарринговаться. Когда Коржик входит в раж, он забывает, что идет тренировка, и начинает работать как в реальном бою. В такие моменты я напоминаю ему о том, что мы тренируемся: крепко бью в лоб, отскакиваю назад и кричу: „Тпррр! Коняка!!!“ Обычно это действует.
А вообще за два года совместных тренировок я в достаточной степени изучил все ухищрения Коржика, и иногда мне хочется попробовать что-нибудь новенькое. Но лучше в кругу моих знакомств дерется только Бо. А сним я спарриговаться не желаю по двум причинам. Во-первых, этот толстый калмык весит сто двадцать кило. Во-вторых, я его боюсь. Разок я имел счастье лицезреть, как этот малый одними руками за пять секунд убил трех здоровенных мужиков, которые были вооружены до зубов. Именно одними руками — ногами в тот момент он пользоваться не мог…
…Итак, автомат самопроизвольно рванул ввысь, вдоль дубового ствола. Вот так чудеса! Это уже потом, спустя некоторое время я постиг прописную истину: когда движешься по лесу один, автомат стволом вверх держать не надо! Таким вот макаром его надо держать при действиях в населенном пункте, где существует риск случайным выстрелом поразить постороннего. А в лесу оружие надо хранить прикладом под мышкой и цепко сжимать цевье левой рукой. Потому что в лесу это оружие могут запросто вырвать из рук. Или хлесткая ветка, или… или бородатый мужик с арканом, затаившийся на дереве.
Но постижение этой житейской мелочи, как и многих других, ей пришло позже, с опытом. А в тот раз я руководствовался
Короче, бородатый мужик, засевший высоко на дереве, у которого я минут пять прохлаждался, сноровисто тащил мой автомат на веревке вверх. А я хлопал глазами, краснел отчего-то и надобие астматика бестолково разевал рот.
— Хули смотришь, казель! — весело оскалился мужик, выудив автомат к себе на ветку. — Назады сматры, рот закрой!
Резко обернувшись, я успел увидеть лишь чью-то противную бородатую харю и стремительно летевший мне навстречу деревьянный приклад.
— Вот так ни фуя себе! — успело на прощание удивиться мое сознание. И моментально разлетелось вдребезги от мощного удара в голову.
Очнувшись, я обнаружил, что лежу в гордом одиночестве на дереьянной лавке возле какого-то приземистого строения в центре села. Попытка встать успехом не увенчалась. Я был привязан к этой дурацкой лавке целым километром веревок. На груди у меня мирно покоились две гранаты „Ф-1“. В одну из гранат был вкручен запал. Усики предохранительной чеки запала при ближайшем рассмотрении оказались разогнутыми, а к кольцу была привязана леска, тянувшаяся куда-то во двор.
„Вот это влип, Бакланов! — сумрачно зафиксировало не вполне оклемавшееся сознание. — Ай-я-яй! Нехорошо…“
скосив глаза вправо, я заметил, что из различных щелей близлежащих строений торчат автоматные стволы. Мне стало грустно. Грамотно, гады. Снайперы не достанут.
Скосив глаза влево, я обнаружил, что в „зеленке“, по распадку, тоже торчат стволы. А еще я обнаружил, что к селу медленно идет ротный с высоко поднятыми руками. И вертит во все стороны ладонями, показывая, что у него нет оружия.
От лицезрения этой картинки мне стало совсем не по себе. Господи, какой позор! Да лучше умереть, чем такое терпеть! Взвыв, как раненый зверь, я начал прилежно ерзать всем телом, чтобы упасть вместе с лавкой и взорваться к чертовой матери.
— Отдыхай, сволочь!!! — раздалось из близжащего строения. — Отдыхай! А то сичас тывой началник застрилит на х… будим!
— Отдыхаю, отдыхаю, — пробормотал я, замирая и опасливо косясь на строение. — Не надо застрелить — я и так, пешком полежу.
— Маладэтсь, бляд! — одобрительно рявкнул грубый голос. — Настоящий мудьжик! Лижи как стаищь — все нищтяк будит!
— Эй, орлы! — крикнул Бо, приблизившись метров на двадцать. — Давай — берите меня! Пацана отпустите — он салага еще, ничего не соображает. Он никого не убил, не обидел — приехал лишь два дня назад. Я, я ваш враг! Ну?
— Бирьем, бирьем! — жизнерадостно отозвался грубый голос из строения. — Давай — хади назад, скажи свой солдат: пусть едит вниз, далина. Все бэтээр едит. Пуст визет обратна глава администрация и старейшин пят-шест штук. Говорит тудым-сюдым будим. Там, гора, наш стаит — все видна! Бэтээр шест штук — все должен быть внизу дывадцать минут. Солдат — тоже все внизу. Панятна?!