Испытание героя
Шрифт:
Я даю вам мои гарантии, что тщательное расследование будет проведено, Арчер. Я обещаю, что мы докопаемся до самой сути. Пресса уже напала на эту новость. Мне нужна истина столь же сильно, как и тебе.
Арчер слышал слова, но годы военной службы научили его, что зачастую истина подминалась под желание сохранить карьеру. – Сэр, – выдавил он, – Мне нужна полная истина, истина. Мне нужен тот мужчина или женщина, кто будет виноват в преступлении. Если это вы, то считайте это угрозой. Если нет, то считайте это предупреждением
Я понимаю, как тяжело вам, – произнес Блюхер, игнорируя угрозу.
Нет, сэр, со всем моим уважением, я не думаю, что вы хоть немного понимаете, что я чувствую. Андрея это все, что было у меня в этом мире. Она была моей единственной семьей. Я верил вам, а теперь она мертва, убита вашими людьми. Она это все, что осталось у меня. Теперь и это вы забрали. Осталось только это… – Он поднял Звезду Камерона, потом спрятал ее в карман куртки.
Я докопаюсь до самого дна, – ответил Блюхер. – Я даю вам мое слово офицера и джентльмена.
Что-нибудь еще, Полковник? – холодно спросил Арчер.
Если вам будет что-нибудь нужно, пожалуйста, обращайтесь ко мне.
Арчер прищурил глаза. – Да, есть кое-что. Мне нужна голова того, кто сделал это. – Он даже не смог произнести имени Фиска.
Блюхер слегка кивнул головой, когда Арчер повернулся и пошел к дверям, ведущим в главный зал. Он с трудом смог открыть их из-за массы толпы, стоящей за ними. Почти дюжина людей рвалась в коридор, пытаясь добраться до него.
Голоса роились вокруг него, выкрикивали его имя, хватались за его рубашку. Один голос был громче остальных. Молодая женщина с закрепленной на голове голокамерой, проложила себе дорогу к нему.
Лейтенант Полковник Кристифори, Я Кати Винсон из ДВС. Мы узнали, что ваша сестра была убита сегодня оперативниками Лирана. Что вы, человек получивший Медаль Чести и лидер нашей общины, чувствуете?
Арчер нашел выход своей ярости. Она не видела приближения его кулака, и он был уверен, что скорость была хорошей. Он почувствовал, как ее нос сломался под его ударом, а она упала на спину прямо в гущу репортеров.
Он перешагнул через тело упавшего репортера. – Вот, что я чувствую, – бросил он.
Дом был темным, к тому времени, как он приехал. Горстка соседей стояла перед ним, но разошлась, чтобы пропустит его. Он знал, что они были здесь для того, чтобы выразить дань уважения его сестре, они принесли букеты цветов и положили их вдоль всей улицы. Он оставался в своем офисе до тех пор, пока репортеры не стали невыносимы. Некоторые его рабочие открыто жаловались, другие тихо сидели за своими столами. Все они знали его сестру, работали под ее руководством, в то время как он был вдалеке от дома. Он дал им два дня выходных.
На входной двери дома была прикреплена записка от полиции. Он не прочел ее, а сорвал и вошел в дом. Когда он зажег свет, он увидел,
Пятно. Это было то место, где закончилась ее жизнь. Тишина покрывала все в комнате. Он подошел к столу, один из ящиков которого все еще был полуоткрыт. Это был тот самый, который Андрея использовала для своих личных бумаг, и он уважал ее личные дела. Теперь он был один в пустом доме, теперь одиночество станет проклятием, а не спасением.
Он взглянул в ящик и заметил листок, написанный от руки. Подняв его он узнал почерк Андреи. Ее почерк всегда были лучше его, и он печатал то, что хотел написать. Он печатал с такой же быстротой, как и писал от руки. Он помнил, как она обычно упрекала его в этом.
Он развернул листок и прочел страницу. Очевидно, что это был черновик чего-то, над чем она работала. Слова, ее и других людей. Она всегда носила с собой листочки бумаги, на которых отмечала свои мысли, не внося их в компьютер.
Надпись на вершине листа гласила – Время Осуждения, Андрея Кристифори. – Он читал дальше.
– Венделл Филипс однажды написал, что `Восстание в мыслях всегда предшествует вооруженному восстанию`. Мы, как лояльные Лиранцы, как раз находимся в проливе между этими двумя стадиями. Наш лидер начала широкую кампанию по притеснению людей, которыми, как она заявляет, она правит со всей добротой. На самом деле, Архонт, систематически оскорбляет ту власть, которую ей вручили люди Федеративного Содружества.
А почему? Она делает это преследуемая своими собственными желаниями, своей манией, а не в соответствии с желаниями обычных людей. Стендаль писал, ` Пастухи всегда пытаются уверить свое стадо, что их интересы одинаковы`. Я подчеркиваю, что слова о единстве приходящие с Таркада – ничто большее, чем те самые действия пастуха, который пытается взять свое стадо под контроль.
Я не буду ждать и наблюдать, как меня лишают моих основных свобод, не буду поддерживать правительство, окруженное слухами о убийствах и жестокости против тех самых людей, которых оно присягнуло защищать. Моя совесть и душа не для продажи, как и люди Торина.
Отрывок не был закончен. Некоторые заметки виднелись вдоль полей, где она рассматривала возможные изменения текста. Казалось, что Арчер слышал слова, как будто она произнесла их, шепча в его ухо. Он аккуратно сложил листок и поместил в нагрудный карман своего комбинезона. Потом повернулся и выключил свет, позволяя темноте еще раз окутать комнату, где умерла Андрея.
Он вышел на лестницу, ведущую на второй этаж. Медленно поднимаясь, Арчер оставался наедине со своими воспоминаниями, а звуки шагов эхом разносились вокруг, отражаясь от деревянных полов.