Испытание чувств
Шрифт:
Она ведь даже не знала, есть ли у него на это время, или он уже перехватил что-нибудь в промежутке между пациентами!
Тем временем Джон взял у нее разделочный нож и проколол упаковку с мясом. Сняв пленку, он через голову Мэгги потянулся за высокой деревянной перечницей, стоявшей на полке рядом с плитой, и, достав ее, обильно поперчил бифштексы.
— Чеснок есть?
Она подала ему головку. Отломив пару долек, он размял их ребром ладони, после чего шелуха легко отошла. Ловко разрезав каждую дольку пополам, он натер мясо свежим
Мэгги завороженно глядела, с какой ловкостью его большие руки управлялись с маленькими чесночными дольками. Ногти его были тщательно вычищены и коротко подстрижены, тыльная часть ладоней была покрыта темными вьющимися волосами. В такт движениям пальцев под кожей у него двигались сильные жилы.
«Таким рукам можно довериться», — мелькнуло у нее в голове.
Она замерла, пытаясь понять, откуда у нее могла возникнуть такая мысль, и поспешила сполоснуть под краном свои собственные перепачканные руки.
— Ты скучала без меня? — спросил он, и сердце у нее екнуло. Хотя на губах у Джона и была издевательская улыбка, взгляд серых глаз ясно говорил, что спрашивает он серьезно.
— Не слишком. У меня, как, очевидно, и у тебя, было много дел. — Она отвернулась и явно более тщательно, чем это было необходимо, проверила упаковку на картошке. — Скажи, когда бифштексы будут готовы, и я принесу тебе сосиски для девочек и разогрею картошку.
— Хорошо, — произнес Джон. По дороге к жаровне он подумал, что Мэгги была способна разогреть не только картошку. Она способна растопить даже кубики льда. Но и мысль о ледяных кубиках уже не могла охладить его.
Стремясь отделаться от таких опасных мыслей, он направил все свое внимание на поджаривание бифштексов. По этой части Джон был большим специалистом. Вот чего он не мог сделать, так это объяснить Мэгги, почему он, как она считает, избегал ее. Не мог он и поделиться всеми теми своими размышлениями, которые привели его к решению ехать к ней.
Когда ужин был готов, они в наступающих сумерках уселись в саду: по одну сторону стола сели взрослые с бифштексами, по другую — дети с сосисками.
Шабли оказалось высшего сорта, а мясо вышло необыкновенно нежным; картошка, с добавленными в нее тающим кусочком сливочного масла и свежесрезанной зеленью, была как раз такой, какую Джон любил больше всего. Разговор был общим, в основном обсуждали детей и их занятия.
Ужин получился приятным, по-настоящему семейным: Мэгги, Джон и их дочери. Казалось, все располагало к тому, чтобы завязавшаяся между ними дружба в дальнейшем лишь крепла. Быть может, это начало большого романа? Кто знает?
Мэгги была вежливой, приветливой, но держалась тем не менее несколько отчужденно, и это огорчало Джона. Во взгляде, которым он проводил Мэгги, когда она встала, чтобы пойти за десертом, читалась отнюдь не дружба.
Он в восторге поднял на нее глаза,
— Ах, это то, о чем я так мечтал, думая о сегодняшнем вечере: на пару мгновений попасть в рай! Мэгги, что-то не так? — удивленно спросил Джон, глядя, как Мэгги отставила блюдце с недоеденным куском пирога.
— Да нет, все нормально. — Голос ее звучал вежливо, когда она наконец подняла на него глаза. — Я просто не привыкла есть столько мяса сразу. Я объелась.
И затем, явно чтобы сменить тему, она рассказала о каком-то антикварном стетоскопе, который подарил ее деду кто-то из профессоров, и предложила попозже показать его Джону.
Когда они убирали на кухне посуду, а девочки тут же за столом во что-то играли, раздался стук в дверь.
Вошедший мэр поднял брови при виде Джона с кухонным полотенцем на плече, но ничего не сказал.
— Мэгги, мне бы хотелось кое-что сообщить тебе, — произнес он без всякого вступления, — и вам, доктор, если вы интересуетесь событиями в городе.
Джон кивнул, а Мэгги произнесла:
— Конечно, Чарли.
Она приготовила три чашки кофе и велела девочкам перенести свою игру на стол в гостиной.
— Сегодня днем в школе арестовали троих восьмиклассников, — сообщил Чарли, не обращая внимания на стоящий перед ним кофе. — Их поймали за соскребанием золотого напыления с монет. В результате обыска в их личных шкафах был обнаружен большой запас такой пыли, а кроме того — марихуана. Похоже, они снабжали наркотиками многих школьников и наживались на этом.
Мэгги стояла, сжимая кулаки. Глаза ее метали искры:
— Да что же это такое! Когда же они, черт побери, поймут, что наркотики ведут прямиком к смерти! Казалось бы, прошлогодняя история с Питером Флинном должна была бы их напугать, но, видно, они ничему не научились.
Она пояснила для Джона:
— Один из самых способных старшеклассников в прошлом году принял, по-видимому впервые, таблетку ЛСД и в тот же вечер покончил жизнь самоубийством.
Мэгги провела ладонью по волосам, бросив взгляд в сторону гостиной, где мирно играли их дочери.
— Восьмиклассники! — простонала она. — Наркотики уже давно стали проблемой в последних классах школ и в колледжах, но в восьмом классе!
— И знаете, что самое неприятное в этой истории? — произнес Чарли. — Родители двоих из этих школьников подали в суд на директора и школьную администрацию за ущемление прав их детей, поскольку их заставили вскрыть свои личные шкафы!
— Следовало бы подать в суд на родителей, которые вырастили таких детей! — Мэгги возмущенно отодвинула стул и зашагала по кухне. — Что за школы посещают наши дети? Если сейчас в средней школе они употребляют ЛСД, добывают золотую пыль и делают Бог знает что еще, то что же будет завтра в начальной школе? — Она говорила все более возбужденно: — А что им доступно уже сейчас, о чем мы не знаем?