Испытание адом
Шрифт:
Леопольд изумленно вытаращил глаза, и Дарлингтон подавил усмешку.
– Разумеется, гражданин комиссар, я и мысли не допускаю о столь прискорбном повороте событий. Я лишь пытался обрисовать самый пессимистический сценарий.
– А… – Леопольд сглотнул и слабо улыбнулся. – Понятно, гражданин адмирал. Но на будущее я попросил бы выражаться яснее.
– Постараюсь, сэр, – заверил его Дарлингтон.
* * *
В диспетчерском отсеке АКС Василиска давно позабыли о прохладе: вице-адмирал Рено, как и все его не отрывавшиеся от консолей сотрудники, взмок от пота. Все происходило у них
Перед самым терминалом зависли тридцать девять эсминцев, появившиеся из туннеля почти неразрывной вереницей, словно древний докосмический грузовой поезд. Рено чувствовал себя до смерти перепуганным зверьком, на которого с грохотом накатывает огнедышащий, сверкающий огнями паровоз… Однако эмоции ничуть не помешали ему принять каждый корабль, сверить со списком и передать для дальнейшего сопровождения индивидуальному диспетчеру. Это казалось немыслимым, но Белой Гавани каким-то чудом удалось перебросить флот, избежав прямых столкновений.
Конечно, совсем без аварийных ситуаций не обошлось. Корабль ее величества «Глориозо» на долю секунды замешкался, перестраивая конфигурацию импеллера с паруса на клин, и на него едва не налетел следовавший за ним корабль «Лисица». К счастью, второй эсминец успел поднять клин буквально за мгновение до «Глориозо», но не успел задействовать полную мощность, и соприкосновение полей оказалось не столь катастрофическим, каким могло быть. Пострадали задние узлы «Глориозо». Взрыв уничтожил две трети кормового импеллерного отсека (о том, сколько пострадало людей, Рено старался не думать), но корпус и компенсатор уцелели, и система автоматических предохранителей спасла от взрыва переднее кольцо импеллерных узлов. Собственной инерции «Глориозо» в сочетании с блестящей реакцией капитана «Лисицы» оказалось достаточно, чтобы касание не погубило оба корабля, хотя промедление в тысячную секунды, малейшее замешательство вахтенного офицера или рулевого «Лисицы» могло повлечь за собой не просто полное разрушение двух кораблей, но и цепную реакцию столкновений. Реакцию, способную погубить тысячи людей.
Теперь опасность миновала. Из туннеля начали появляться первые супердредноуты. Огромные корабли были гораздо медлительнее эсминцев, однако в скорости переконфигурации парусов в клинья почти не уступали им, а более продолжительные интервалы следования давали им драгоценные дополнительные секунды для маневра. На практике провести сквозь туннель их было проще и безопаснее, чем эсминцы, и Рено позволил себе, со вздохом откинувшись в кресле, утереть со лба пот.
– Боже мой, получилось! – прошептал кто-то.
Мишель оглянулся через плечо. Кроме погруженных в работу дежурных, на командном пункте собрались служащие свободной смены – они, те, кому выпала роль беспомощных сторонних наблюдателей, пожалуй, переживали сильнее всех. Им оставалось лишь надеяться и молиться, и, похоже, их мольбы не пропали втуне. Во всяком случае, так думал говоривший – третий по старшинству офицер четвертой вахты АКС, Невилл Андервуд.
– Может, да, а может, и нет! – заметил Рено. – Пока что мы благополучно провели три… нет, уже четыре супердредноута. Но если в туннеле поцелуется парочка таких малюток…
Он поежился,
– Да хоть и не поцелуются: остается возможность того, что хевы засекут их прибытие и, черт бы их побрал, развернутся и удерут.
– Исключить это нельзя, – согласился Андервуд, – но верится в такое с трудом. Наши форты напустили столько помех, что хевам потребуются чертовски хорошие сенсоры, чтобы зафиксировать прибытие новых кораблей. А когда корабли закончат маневр и уменьшат мощность клиньев до стандартного уровня, их сквозь эту тучу ложных сигналов вообще нельзя будет увидеть с расстояния большего, чем пара световых секунд. Кроме того, – он выдавил натянутую улыбку, – признаюсь, Майк, я бы не очень огорчился, узнав, что они удрали. Может, тогда мне удастся забыть все, что я представил, когда думал, что они сотворят с нами.
– Сочувствую, Нев, – хмыкнул Рено, снова поворачиваясь к своему пульту. – Я тебя хорошо понимаю. Но я хочу заполучить этих ублюдков. Я хочу, чтоб они сдохли!
Андервуд вытаращил глаза. Мишель Рено всегда был человеком добродушным, незлобивым и до мозга костей гражданским. Как подозревал Невилл, Мишель пошел служить не на флот, а в астроконтроль именно потому, что испытывал ужас перед самой мыслью о насильственном лишении человека жизни. Но когда Андервуд поглядел на подключенную к сверхсветовым сенсорам голосферу, он сразу все понял.
До столкновения отважного вице-адмирала Маркхэма с основными силами хевов оставалось двадцать минут. И что произойдет через эти двадцать минут, было очевидно.
* * *
– Их РЭБ становится все лучше, гражданин адмирал, – сообщил штурман оперативной группы, когда Дарлингтон подошел к его консоли и вгляделся в туманную сферу, закрывшую пространство вокруг терминала.
– А активные помехи? Их тоже генерируют интенсивнее? – хмуро осведомился командир.
– Я бы не сказал, гражданин адмирал, но… Лучше я покажу…
Офицер ввел команду, и экран, мигнув, прокрутил в сжатом временном формате события ближайших нескольких минут.
– Вот и вот, – офицер выделил на дисплее изображения, не поддающиеся идентификации. – Мне кажется, гражданин адмирал, возможности их имитаторов куда выше, чем мы предполагали. Таких неопознаваемых точек становится все больше и больше. Пока нам удается не потерять ориентацию на форты, но это становится все труднее и труднее. Слишком много фальшивых импеллерных следов.
– Ну что ж, – со вздохом сказал Дарлингтон, – в конце концов, этого следовало ожидать. Сделайте все возможное, гражданин коммандер.
– Есть, гражданин адмирал.
* * *
Белая Гавань застыл на флагманском мостике «Бенджамина Великого», глядя на плывущую в глубине голосферы армаду. Грейсонские супердредноуты он переправлял первыми – ибо, как ни обидно было признавать это офицеру КФМ, эти новейшие корабли по тактико-техническим характеристикам превосходили большинство мантикорских. Восемь грейсонских левиафанов уже покинули туннель, три стояли в очереди, а уже за ними предстояло перемещаться мантикорцам. Адмирал Александер поспел вовремя, терминалу уже ничто не грозит, но к гордости за успешно проведенную операцию примешивались горечь и досада.